Монстр под алыми парусами - Яся Белая

Она просто стояла столбом и хлопала глазами, бормоча, как заведенная:

– Нет-нет-нет…

А мерзкие, осклизло-прозрачные ложноножки ползли к ней, вытягивались, как канаты, норовили оплести.

Черная тень метнулась так быстро, что Ассоль едва смогла заметить, но гадкое щупальце не коснулось ее. Как только явился нежданный спаситель, вернулась способность двигаться и пугаться по-настоящему. Девушка увидела, как ложноножка, отделенная от студенистого тела, забилась, заметалась по полу пещеры. Вскоре за ней упали другая и третья, а после раздался разрывающий перепонки визг.

Ассоль зажала уши и юркнула за ближайший выступ скалы. Несколько мгновений она сидела неподвижно, пока в ее сознание не ворвался холодный и злой голос, потребовавший:

– Убирайтесь отсюда немедленно, нереида!

Но там, в своей голове, она осмелилась возражать ему:

«Нет!» – будто чувствовала, что нужна здесь. Без нее он погибнет!

Ассоль набралась духу и высунулась из-за камня.

В битве образовалась временная передышка, и Грэй сейчас стоял, привалившись спиной к ближайшему сталактиту, прикрыв глаза. Девушка заметила, как тяжело вздымается его грудь, а на плече, окрашивая одежду кровью, зияет рваная рана. Ассоль сразу догадалась, каким образом она была получена, и охнула, закрыв рот рукой. Они с Эглем наложили специальное заклятие на тот гарпун, оно как раз реагировало на магию «серых осьминогов». А значит, Грэй переживал о ней, прибежал на маяк, и…

Додумать она не успела: пещеру сотряс странный, будто глубинная вибрация, рев. Задрожали стены, посыпались мелкие камни, затрепетала и Ассоль. Ибо на свет, пробивавшийся через узкую расщелину входа, выползло чудовище, которое невозможно было представить даже в самом кошмарном сне.

Оно было воистину громадным. И хотя весь пол пещеры оказался заляпан слизью (в нее, должно быть, превратились отрубленные ложноножки), на теле монстра не виднелось существенных повреждений. В то время как ее спаситель Грэй истекал кровью и был на пределе сил.

«Серый осьминог» распахнул глаза, их взгляды пересеклись. В его глазах клубились мрак и злость.

«Убирайтесь! – прорычал голос в голове. – Немедленно! Иначе я за себя не ручаюсь».

В этот раз она подчинилась. Не споря, попятилась к выходу, уже намеревалась бежать, но решила оглянуться, и от того, что увидела, к горлу подкатила тошнота. По пещере, сцепившись в прочный клубок, катались гигантский морской слизень и не менее огромный серый осьминог. Зрелище было отвратительным и завораживающим одновременно. И Ассоль уже не могла сдвинуться с места, наблюдая за схваткой двух монстров.

Разобрать, кто побеждает, а кто проигрывает, было сложно. Первое время чудовища просто катались змеиным клубком, круша и ломая красивейшие сталактиты. Но потом осьминог стал сдавать. Ассоль замечала, с каким трудом он поднимает щупальца, как быстро слабеет после каждого броска.

И тогда она взмолилась. Неизвестно кому – Ассоль не верила в бога, но сейчас, глядя вверх, туда, где за каменным сводом пещеры лежало небо, она сжимала кулаки и просила:

– Пожалуйста! Ты же там, такой могучий и сильный! Помоги ему! Пожалуйста, пощади! И тогда… – Ассоль зажмурилась: что она может пообещать? – …я сделаю тебя богом всех богов. Я буду тебя очень сильно любить. И если ты заблудишься, я всегда-всегда буду зажигать для тебя маяк!

Наверное, то была самая необычная молитва, которую доводилось слышать Небу, но настолько искренняя, шедшая из самого сердца, что оно усмехнулось, вняло и помогло.

Раздался душераздирающий визг, а потом ошметки слизи заляпали все вокруг, в том числе и ее. Стерев склизкие разводы с лица, Ассоль оглянулась, ища того, ради которого молилась сейчас. А когда нашла, обомлела. Одежда на Грэе висела клочьями, волосы прилипли ко лбу, а в прорехах виднелись жуткие раны, от которых разбегались по телу, словно чернила от кляксы, темные ручейки.

Ассоль кинулась к нему, отрывая на ходу край платья, чтобы перевязать раны. Но Грэй, заметив ее, начал отползать, непрестанно бормоча при этом:

– По… че… му… по… че… му…

И в глазах его на сей раз плескался неподдельный ужас.

Глава 30

Серая с вишнево-зеленым маревом…

«…А-а-а-а»

Ассоль Лонгрен,

Запись № 240 от ** августа 1*** года

Журнал смотрителя маяка Каперны

Когда Грэй добежал до маяка Каперны, то понял, что опоздал. Рванул дверь и тут же вздрогнул от боли: в плечо вонзилось нечто острое и большое. Гарпун? Да еще и с магией распознающего заклинания?

О моя нереида, вы полны сюрпризов!

Выдрал рыболовную снасть с мясом, кое-как остановил кровь и заорал:

– Ассоль! – Ответом были только бьющая по ушам тишина и храп смотрителя маяка.

Вот же идиот! Давно надо было разбудить ее отца! Тогда бы и половины того, что случилось, не произошло. Погружать Лонгрена в Непробудный Сон – нелепо и даже жестоко.

Вернется – разбудит. А сейчас наверх по винтовой лестнице, чтобы осмотреться, чтобы понять, куда…

Добрался.

На маленьком столике лежал открытый журнал смотрителя, мерцали, затухая, осветительные камни…

Через Незримый коридор Грэй отправил журнал на «Секрет», а сам приник к окну и увидел…

Чудовище уводило его нереиду в катакомбы!

Вниз почти слетел, успел послать в Лонгрена заклинание пробуждения – тому потребуется время, чтобы прийти в себя, – и бросился к выходу. Нужно спешить! Кажется, гуингар, мерзкая осклизлая тварь, собирается выпить до дна его сладкую нереиду.

Не позволит!

Больше ни одной смерти в Каперне! Ни одна женщина больше не лишится жизни из-за мечты…

Из Незримого коридора он выскочил прямо в пещеру, где заметил, как гуингар тянется к его Ассоль. Злость и гнев вспыхнули так ярко, что должны были сжечь все вокруг, и наверняка бы сожгли, будь Грэй стихийным магом, как Циммер, но…

Его бумеранги тоже грозное и опасное оружие. И вот уже комок слизи с противным чавканьем падает наземь…

– Убирайтесь! – прошипел он замершей и хлопающей глазами нереиде.

– Нет! – упрямилась маленькая заноза. Спорить некогда, пришлось принять суровый вид и добавить в голос побольше острой стали:

– Убирайтесь немедленно! Иначе я за себя не ручаюсь!

На самом деле он оценил шансы – его собственные были ничтожно малы. Силы стремительно оставляли его. Оставалось последнее – обратиться в осьминога. И Грэй не желал, чтобы Ассоль видела его таким. Что угодно, только не это…

Кажется, она послушалась и все-таки направилась к выходу.

Умничка!

Теперь можно было отбросить сомнения и превратиться… И… Кажется, он все-таки победил…

…и даже сумел превратиться в человека…

Хорошо. Теперь можно сдохнуть.

Но только вот перед глазами возникла хрупкая фигурка Ассоль: испуганные глазища, ладошка, прижатая к груди, щеки, мокрые от слез…

Она не ушла?