Эпоха героев - Нира Страусс

Зарычав, я вытащила кинжалы и вонзила их в песок вокруг своих ступней. Ощутила контакт… с чем-то, что заорало где-то вдалеке. Песок взметнулся в лицо, заставляя зажмуриться. В следующую секунду я ощутила невесомость, и холодный воздух окутал меня. Спина ударилась о твёрдую поверхность — дыхание перехватило. Я перевернулась, кашляя и стряхивая с ресниц прилипшие песчинки. Руки всё ещё сжимали кинжалы.

— Лан! — раздался голос Вел, и в нём отозвались эхом десятки звуков.

Я вскочила на ноги. Единственный источник света исходил сверху — из отверстия над моей головой. Вероятно, именно через него я и провалилась.

Я подняла голову и успела заметить лица Мэддокса и Оберона, склонившиеся над краем. У моего спутника было яростное выражение лица, и он уже тянулся к своему копью. Спустя секунду песок снова обрушился и отверстие закрылось.

Я осталась в полной темноте, с криками Веледы, всё быстрее удаляющимися в глубину.

Глава 29

Мэддокс

Пособие по распознаванию начала рьястрада.

Пункт третий: даже если дракон смотрит на тебя, кажется, он тебя не видит.

Это значит, что дракон начинает захватывать контроль.

Из запрещённой книги «О народе драконов»

Голова гудела.

Сердце забилось — быстрее, ещё быстрее, и рёв дракона затопил всё.

Я дёрнулся резко. Надо было собраться. Аланну и Вел только что проглотила чёртова пустыня.

Справа от меня Оберон пробормотал проклятие, а потом:

— Чёрт.

Но это был не тот чёрт, что значит «Вот дерьмо» или «Не ожидал».

Это был чёрт, что значит «Я знал».

Мои глаза вспыхнули, когда я посмотрел на него. Я чувствовал, как пламя срывается с моих рогов, прокатывается по шее, по рукам, по костяным шипам — лижет костяшки пальцев.

Глаза фэйри округлились.

— Подожди!

Я прыгнул на него.

Сбил с ног и прижал к песку, охватив одной пылающей рукой его челюсть и половину этой миленькой рожи. В этот раз я не собирался просто разбить ему нос.

Я собирался убить его.

Наверное, стоило сделать это ещё чёрт знает когда — и положить конец всем его грёбаным интригам и травмам.

Кожа Оберона впитала моё пламя и дрогнула. Песок под ним завибрировал.

Сколько бы он ни плёл заклинаний, сколько бы ни притворялся — рано или поздно всё равно выясняется, кем ты на самом деле являешься.

Я — живое доказательство.

— Мне плевать, какую сделку ты заключил с Волундом ради своих родителей. Плевать, что ты оказался в этой дыре, потому что сам же и сломан, — прорычал я. Его лицо исказилось. Мы никогда не говорили об этом. Всё, что нас связывало, было уродливым и болезненным, и мы всегда держали это в темноте. — Где они?

— Хватит, чёрт побери.

— Где. Они.

Пламя вырвалось сильнее. Его кожа покраснела, и я уловил запах обожжённого фэйри. Он был силён, но с запечатанной магией долго не протянет.

— Если ты меня сожжёшь, ты не сможешь выспросить помощь у моих костей, чёртов ты дракон! — Когда это не подействовало, он ударил меня под ухо кулаком. — Там внизу и Вел, придурок. Мы идём за ними.

Я ещё несколько секунд держал его, прежде чем отпрянуть. Пока он приводил себя в порядок, я с отчаянием потянулся к узам.

Sha’ha, ты в порядке?

К счастью для всех нас, Аланна ответила почти сразу:

Да. Спокойно. Я иду за Вел. Найди способ пробраться внутрь.

Я вдохнул.

И ещё раз.

Позволил дракону пару раз удариться о стены своей клетки, заставляя меня зарычать, и только потом обернулся к Оберону. Половина его лица была обожжена — и я не почувствовал ни капли сожаления.

— Поднимайся. И начинай говорить.

Вдалеке завопила Орна:

— Я почувствовала это! Я знаю, что это за штука!

Глава 30

Аланна

Вы слышали, что случилось с Фергусом? Тем, из Фианны.

Теперь он ест, сидя боком,

зато, говорит, может ужинать и одновременно следить за дверью.

Из запрещённой книги «Легенды и выдумки»

Вот когда мне и правда не помешала бы Орна — но я оставила её в седельной сумке на верблюде (после долгих успокоительных увещеваний, пообещав, что обязательно вернусь за ней).

— Направь меня, — обратилась я к тьме.

На этот раз она не обвилась вокруг моих ног, как раньше, — я почувствовала, как она скользит по шее, лижет щёки, прикасается к векам, пробует пальцами мои глаза. Щекотно. Я едва сдержалась, чтобы не почесаться.

Будто кто-то надевал мне маску.

Я заморгала, когда в глазах ощутилась какая-то… жидкая, вязкая субстанция. Вытекала и вползала прямо в глазные яблоки. Я попыталась не паниковать.

Тьма — моя защитница. Она никогда не причиняла мне вреда.

Не было ни жжения, ни боли — только ощущение, как будто смотришь с открытыми глазами под водой.

Передо мной вырисовалась фигура. Я отпрянула, прежде чем поняла — это колонна.

Похоже, сделанная из плотной земли. И она была не одна. Постепенно окружающее пространство начало проясняться, словно кто-то зажигал свечи одну за другой.

Я подняла взгляд, ища источник света, но на потолке не было ни отверстий, ни люков, через которые мог бы пробиться солнечный луч.

Я осторожно коснулась уголков глаз. На ощупь — только кожа, но я знала, что тьма рядом. Она даровала мне зрение.

— Спасибо, — прошептала я.

В ответ она мягко погладила меня у виска, там, где начинаются волосы.

— Sha’ha, ты в порядке? — раздался в сознании голос Мэддокса.

Я провела пальцами по узам.

— Да. Спокойно. Я иду за Вел. Найди способ попасть внутрь.

Я двинулась вперёд, ориентируясь на звуки — на голос Веледы и то, что бы это ни было, что её тащило. Чуть дальше я заметила след. Помимо борозды, которую оставляло её тело, волочащееся по земле, я увидела тёмные пятна. Остриём прямого кинжала я осторожно прикоснулась к одной из них. Металл не зашипел. Я понюхала. Кровь. Не человеческая. С зеленоватым оттенком — как у многих существ, что водятся в лесах.

Капалахи тоже кровоточат зеленью, но я никогда не слышала, чтобы они обитали под землёй.

А в Вармаэте вообще не должно быть ничего живого.

Но ведь мы нашли гаванзу, абсенту и другие растения.

Я перешла на бег между сотнями колонн. Они поддерживали громадную пещеру, которая, судя по