Однажды ты станешь моей - Морган Бриджес

Если еще не влюбилась.

Он нежно целует меня, медленно как никогда. Нетерпение утихло, но осталась страсть. Сильное притяжение, которое выходит за рамки секса. Оно пугает меня до смерти.

Но я никуда не уйду.

Глава 40. Хейден

Калиста принадлежит мне.

В моих мыслях она принадлежала мне всегда, но теперь у меня ее тело. Я пометил его, поставил свое клеймо, обозначил это спермой на ее коже и красными пятнами от поцелуев на ее шее и груди. Единственное, чем мне осталось завладеть – ее сердцем. Оно мне тоже нужно.

Больше, чем что-либо еще.

Она трепещет подо мной, глядя мне в глаза, на ее лице дорожки от слез. Тыльной стороной ладони я вытираю их и наблюдаю за ее реакцией на мое прикосновение. Она льнет ко мне и закрывает глаза, выпуская нежный вздох изо рта.

Никто не был с Калистой так, как я. Мы идеально подходим друг другу, поэтому лишь я смогу удовлетворить ее.

– Ты как? – спрашиваю я. Она кивает, и я прищуриваюсь. – Не ври мне.

– Все нормально, Хейден. Я просто… устала.

– Устала?

Она одаривает меня улыбкой, чтобы убедить в своих словах, но это не помогает рассеять беспокойство, собирающееся на задворках моего сознания.

– Ты вообще-то вымотал меня, – говорит она. И хотя у нее и так красное лицо от физической нагрузки, румянец все равно виден на ее щеках. – У меня так никогда не было.

– У меня тоже.

Я выдаю правду, не успевая подумать. Если хоть какое-то сожаление о высказанных вслух самых потаенных мыслях у меня и возникло, то оно тут же испарилось, когда я увидел теплый блеск в ее карих глазах. Калиста смотрит на меня так, словно я ее спаситель. Полагаю, так оно и есть.

Но еще я ее враг, мужчина, убивший ее отца.

Любые чувства, которые она испытывает ко мне, умерли бы, если бы она узнала об этом. Даже во имя правды я не могу рассказать ей. Я рискую потерять Калисту, а оно того не стоит. Ничто не стоит такого риска.

– Хейден, прошу тебя, не говори того, что не думаешь. Не нужно стараться не обидеть меня.

Она и понятия не имеет, насколько не права.

Я поднимаю бровь.

– Я говорю правду.

– Но у тебя было столько женщин. – Она качает головой, притягивая мой взгляд к своим темным волосам. – Сложно поверить, что со мной секс какой-то другой.

– С тобой все другое.

Прежде всего я никогда раньше не был одержим и не преследовал женщин. А еще мне не приходилось за ними гоняться. Но самое важное: никто до нее не пробудил во мне чувства. С Калистой я начинаю испытывать весь спектр эмоций. Это беспокоит меня, но я не в силах остановить процесс.

– Очень мило с твоей стороны, – шепчет она. – Я ценю это.

Я ухмыляюсь.

– Я не пытаюсь быть милым. Я всегда говорю то, что думаю, иначе я бы даже не начинал. Так что верь мне, когда я говорю, что никогда не встречал никого, похожего на тебя.

Эта женщина воздействует на меня совершенно непредсказуемо. Даже сейчас я поражаюсь своему поведению и мыслям, которые появляются, когда она рядом. А я ненавижу сюрпризы. Полагаю, что Калиста единственный человек, которого я не возражал допустить в свою жизнь. Вначале, возможно, но сейчас…

Я представить не могу жизни без нее.

– Если честно, я могу сказать то же самое о тебе, – говорит она. – Харпер думает, что ты сумасшедший.

И это не исключено.

– А ты что думаешь?

Она морщит носик, и мне это кажется милым.

– Я думаю, ты ненормальный, но даже если так, то и я не в себе, потому что мне это нравится.

Если бы ты только знала о том, что я сделал… и сделаю ради тебя.

– Важно только то, что думаешь ты, – говорю я. Она лучезарно улыбается мне, и я снова чувствую знакомую боль в груди. Ту, что приходит только из-за Калисты. – Давай уложим тебя спать.

Она кивает, но, когда я поднимаюсь, она замирает и прижимает ноги друг к другу. Она морщится так, что ее лоб собирается в складочки, и я тут же застываю на месте.

– Кэлли?

– Ничего страшного.

– Посмотри на меня. – Она бросает на меня взгляд, и я, всматриваясь в нее, вижу, как ей неприятно, и спешу утешить: – Не должно долго болеть.

– Да я же не девственница, но я…

Я резко прижимаюсь губами к ее рту, чтобы заглушить продолжение фразы, которое может вывести меня из себя. Калиста не сопротивляется, она приоткрывает рот, и ее тело обмякает под моим. Я целую ее, пока она не обвивает мою шею руками, забывая о любом дискомфорте.

– Если ты произнесешь имя другого мужчины, пока на твоей коже моя сперма, я убью его, – говорю я. Я в любом случае могу его убить, ведь он получил ее тело до меня. – Одно я знаю наверняка: я буду последним человеком, который тебя трахает.

– Хейден. – Мое имя – лишь движение воздуха. Или даже стон.

– Хорошая девочка. Это то, что я хочу слышать от тебя.

– О боже. – Калиста переводит взгляд с моего члена на свою промежность. Это меня возбуждает. Затем ее грудная клетка начинает вздыматься от неровного дыхания, и мой взгляд привлекает ее красивая грудь. Я снова готов ее трахнуть.

– Мы замарали диван? – шепчет она.

Веселье зарождается у меня в груди. Оно застает меня врасплох, но при виде отчаяния на лице Калисты я не подавляю его. Мой смех разносится по огромной комнате. Не могу вспомнить, когда в последний раз я так смеялся.

Она игриво шлепает меня по руке:

– Я серьезно, Хейден.

Только спустя несколько мгновений мне удается взять себя в руки. И снова у Калисты получилось сделать так, чтобы я отпустил контроль, но я могу смириться с этим.

– Все нормально. Я же сказал, что порву тебя. Теперь давай приведем тебя в порядок.

Ее смущение сменяется ужасом, когда я беру ее на руки, собираясь нести в ванную.

– Диван, – тихонько стонет она. – Мы испортили его нашим… сексом.

Я снова смеюсь, на этот раз еще громче и дольше.

– Не испортили, а улучшили.

– Фу, Хейден. Просто фу.

– Каждый останется при своем мнении.

– Мне нужен санитайзер, или тебе придется избавиться от дивана. И той женщины с фотографии, – бормочет она.

Я чуть не начинаю смеяться в третий раз. На фотографии в моей спальне Калиста. Когда-нибудь я