Жена с Изъяном.Месть бездушному дракону - Эйрена Космос

И сейчас она другая. В ней появилось что-то новое. Что-то, что заставляет меня оставаться рядом, хотя я вполне мог бы обустроиться в лагере со своими солдатами, что патрулируют границы гор.

Фанатики Дэмогара пытаются каждый день прорваться к порталу. С каждым разом они придумывают новые способы, чтобы проскользнуть незамеченными мимо драконов. Но разве такое возможно?

Тогда почему я торчу рядом с ней? Почему меня тянет к ней вопреки здравому смыслу? Почему сейчас мне кажется, что эта Ксандра не способна на предательство? Она не поверхностная. Другая.

– Вы были правы, – голос Лаэрта возвращает меня в реальность. – Теневая печать, без сомнения.

Катрин побледнела, её гнев сменился страхом. Ксандра крепче сжимает её руку. Так, с этим надо разобраться, а еще поговорить с Райвеном. Он ее жених, и должен что-то знать.

– Можно ли её снять? – спрашивает Ксандра у лекаря, и в её голосе столько искренней заботы, что я почти забываю дышать.

– Можно, – кивает Лаэрт. – Но процесс болезненный и требует определённых ингредиентов, которых у меня нет с собой.

– Я могу помочь, – говорю я, подходя ближе. – Скажите что нужно, и я доставлю.

Ксандра смотрит на меня с таким изумлением и... благодарностью? Да, это благодарность в её глазах. Не расчёт, не манипуляция – искренняя благодарность.

– Зачем вам это? – спрашивает Катрин, глядя на меня с подозрением. – Я для вас никто.

– Ты подруга моей жены, – отвечаю я просто. – Этого достаточно.

И правда, зачем я это делаю? Мог бы вообще сбагрить арканитку Райвену, пусть он и разбирается. Но нет, это опечалит Ксандру.

Проклятье! Я схожу с ума!

Лаэрт начинает перечислять необходимые ингредиенты, я мысленно отмечаю, что и где достать. Ксандра слушает внимательно, кивая в такт словам лекаря. Она выглядит так, будто запоминает каждое слово.

– Это займёт время, – заключает Лаэрт. – Печать нужно снимать постепенно, иначе можно нанести непоправимый вред.

– Сколько у нас есть времени? – спрашивает Ксандра.

– Месяц, может, полтора, – отвечает старик. – Но чем раньше начнём, тем лучше. И заниматься этим лучше в столице, а не в этой глуши. Простите, леди, – кивает Ксандре лекарь.

Катрин со страхом оглядывается на Ксандру, и та ей мягко улыбается.

– Не волнуйся, мы справимся, – говорит она с такой уверенностью, что даже я готов в это поверить. – Ведь до этого же получалось.

И почему мне кажется, что в этих словах есть другой смысл?

– Господин Лаэрт, – обращаюсь я к лекарю, – приготовьте список всего необходимого. Я все достану. Если вы хотите отдохнуть, то вылетаем завтра, но…

– Я бы предпочел сегодня, если вы не против, – говорит старик, не смея мне смотреть в глаза.

Но я-то чувствую, как он доволен. Еще бы, лично генерал повезет его на своей шее.

Будь я трижды проклят! Прежде я никого не носил на спине. Никого кроме Ксандры и старика.

Боги! Я превращаюсь в ездовую лошадь!

– Собирайтесь, – рыкнув, выхожу из комнаты, чувствуя на себе внимательный взгляд. Её взгляд!

Смотрит и не понимает. Мне бы самому понять.

Выйдя из дома, я набираю полную грудь воздуха. Прежде чем улететь, надо приставить к жене охрану.

Связавшись через артефакт со своим человеком, я обращаюсь в зверя. Пора переходить к активным действиям.

Глава 63

К моменту, как я проснулась, солнце уже поднялось высоко, . После вчерашнего, тело требует отдыха, но ребенок, похоже, решил иначе. Его настойчивые толчки заставляют меня окончательно проснуться.

– Доброе утро, маленький, – шепчу я, поглаживая живот. – Такой активный сегодня.

Катрин зовет на завтрак и рассказывает, что Дэмиан и Лаэрт улетели ещё ночью.

– А ещё тебе письмо, – добавляет Катрин.

Она протягивает мне конверт из плотной бумаги с тиснёной эмблемой. Сердце почему-то сжимается. Чувствую, то, что находится внутри, мне не понравится.

Вскрыв конверт, сразу же вижу имя Николаса Грейда. Опять будет о завещании писать?

В изящных, но несколько напыщенных выражениях он сообщает, что от моего имени была подана жалоба в Верховный Драконий Суд.

– Что пишут? – спрашивает Катрин.

– Ничего хорошего.

Грейд пишет, что "с прискорбием узнал о моём решении" и что "при всём уважении к моей независимости, такие серьёзные шаги следовало бы обсуждать с опытными советниками". В завуалированной форме он выражает удивление, что я не посоветовалась с ним, ведь "он так плодотворно сотрудничал с моим отцом, что я ему как дочь".

Ага, ну конечно!

Последние строки письма содержат предложение представлять мои интересы в суде, "учитывая моё положение и невозможность покинуть земли в ближайшее время".

– Что-то случилось? – спрашивает Катрин.

– Кто-то подал жалобу в Драконий Суд от моего имени, – произношу я то, что знала раньше. – И друг отца предлагает представлять мои интересы.

– Где же эти друзья были, когда тебя выгнали из дома? – морщится Катрин.

Еще чего! Представлять мои интересы. Да я его знать не знаю. Но вот вопрос, кому тогда доверить? И кто вообще подал эту жалобу?

Весь день я не могу отделаться от мыслей о суде. Ведь на него нужно явиться. И если не я, то кто?

К вечеру я чувствую себя измотанной и решаю отвлечься чтением книги.

Запах старых книг и кожаных переплетов успокаивают.

Устроившись в кресле, я погружаюсь в чтение. Страницы шелестят под пальцами, а глаза бегают по строчкам.

Мгновение, и мне становится не по себе. Будто я здесь не одна. Так и есть. Подняв голову, я вижу его. Дэмиан стоит у входа, прислонившись к дверному косяку, и наблюдает за мной.

Сколько времени он здесь? И почему смотрит так... пристально, с интересом?

Наши взгляды встречаются, и что-то внутри меня екает. Не от страха, нет. От чего-то другого, более глубокого и необъяснимого.

– Что ты читаешь? – спрашивает Дэмиан хриплым голосом, нарушая тишину.

– Книгу по земледелию, – отвечаю я, показывая обложку. – Хочу лучше разбираться в вопросах земледелия.

Его брови слегка приподнимаются – кажется, мой ответ его удивил.

– Прежде тебя интересовали только романы и стихи, – говорит он, отделяясь от косяка и подходя ближе.

А он откуда знает? Они же с Ксандрой фактически не жили вместе.

– Вкусы меняются, – пожимаю плечами.

Дэмиан останавливается возле моего кресла. Почему-то сердце