Отголоски тебя - Кэтрин Коулc

Я проглотил слова, которыми не заслуживал его задеть.

— Извини. День… так себе.

Он, должно быть, уловил в голосе что-то, потому что через секунду в трубке стало тише — ушел в укромное место.

— Надо выговориться?

Я уставился в лобовое стекло, пытаясь понять, где нахожусь. Недалеко от города.

— Не тянет на толпу.

Слухи об отстранении наверняка уже облетели город. Я не хотел лишних глаз. С моим настроением я бы точно на кого-то сорвался.

— Подхвати меня у Dockside, — предложил он.

— Буду через пару минут.

— Жду.

Он отключился первым. Мне чертовски повезло с таким другом. Тем, кто терпел мою мрачность и не принимал её на свой счёт. Мы оба знали, что иногда злость и боль требуют выхода, и друг другу могли это позволить.

Через пару минут я увидел его у обочины. Кейден запрыгнул в машину, держа две бутылки пива.

— Думал, может пригодится.

— Мне нужно что-то куда крепче, — пробормотал я, выруливая обратно на Мэйн-стрит.

Но никакой алкоголь не смог бы стереть то, что рассказала мне Мэдди.

— Черт, — выдохнул Кейден, убрав бутылки в подстаканник. — Что случилось?

Я не знал, с чего начать. Хотел сказать, вывалить всё, но слова застревали.

— Нэш, ты меня пугаешь.

Я свернул к смотровой площадке за городом и заглушил двигатель. Там было пусто. Я уставился на озеро.

— Он бил ее, когда я звонил.

Горло сжалось, каждое слово давалось с болью. Но я заслуживал эту боль.

В машине повисла ярость. Не нужно было смотреть на Кейдена, чтобы понять: он закипает.

— Знаешь, сколько раз я ей звонил за эти годы? Бесчисленное множество. А я злился, когда она не брала трубку. Или перезванивала только после трех-четырех попыток. А все это время он бил ее.

Грудь сдавила невыносимая боль.

Долго стояла тишина, потом Кейден заговорил:

— Не представляю, что ты чувствуешь. Но должен понять: это не из-за тебя. Не по-настоящему. Если бы не звонки, он нашел бы другой повод. Такие чудовища находят оправдание в чем угодно.

— Но это были мои звонки, — выдавил я. — И это убивает меня. Я не знаю, как она вообще может смотреть на меня.

— Потому что любит. Всегда любила. Я это видел еще до того, как понял. И ты еетоже любил. Не дай этому уроду уничтожить и это.

Я вцепился в руль так, что костяшки побелели. Кейден был прав. Адам уже слишком много забрал у Мэдди. Я не позволю ему отнять и нас — нашу возможность быть счастливыми.

— Я просто не знаю, как с этим жить. Как забыть то, что уже знаю.

— Никак. Но можно сделать шаг. Один. Вернуться к ней. Вернуться к тому, что вы вместе построили.

— Я сбежал, когда она рассказала. Что со мной не так?

Кейден скривился.

— За это, наверное, придется расплачиваться.

Я готов был платить любую цену. Только бы не потерять Мэдди.

Телефон снова завибрировал. На экране — имя Грей. Наверняка звонила, чтобы отругать меня. Я ткнул кнопку на руле.

— Привет, Джи.

— Н-Нэш, — дрожащий голос сестры тут же насторожил меня.

— Что случилось?

Она всхлипывала, едва связывая слова.

— Я опаздывала. Позвонила Мэдди, чтобы сказать…

Все во мне застыло, мышцы натянулись, как струны.

— Она была расстроена.

Из-за меня. Потому что я ушел.

— Я не знаю, что произошло. Мы говорили, потом она закричала. Телефон, кажется, упал. Был шум, как будто борьба. А потом тишина.

Я уже включал двигатель, мигалки и сирену.

— Ты слышала другой голос? — рявкнул я.

— Н-нет. Думаю, нет. Я почти у ее дома. Минут пять. Я вызвала 911. Прости, Нэш, я не знаю, кто это был.

В голове метались варианты. Я запер входную дверь. Но Мэдди была во дворе с Клайдом. Кто угодно мог добраться.

— Сколько минут назад?

— Не знаю. Может, десять. Я потом долго говорила с диспетчером.

Упущенное время.

— Я должен ехать, Джи.

— Л-ладно.

— Джиджи, остановись и пусть кто-то тебя подберет. Не должна ты сейчас за руль садиться, — вмешался Кейден.

Я почти слышал, как у Грей закипает кровь.

— Я еду к подруге. Я не идиотка, Кейден. Я справлюсь.

— Не если ты в слезах. И ты не знаешь, кто там в доме. Ты…

— Хватит! — рявкнул я. — Грей, жди на главной дороге, пока мы не дадим отмашку. И едь осторожно.

Я отключился, пока они не начали спорить дальше.

— Может, все объяснимо, — ровно сказал Кейден. — Может, она увидела паука, уронила телефон. Или он сломался.

Господи, как я хотел в это поверить. Потому что иначе… я не смогу жить.

Я свернул на гравийную дорогу к домику, камни летели из-под колес. Перед домом стояли три машины полиции, мигалки всё ещё горели. Я заглушил двигатель и выскочил наружу.

На крыльце показался Лоусон, быстро спустился ко мне.

— Где Мэдди? С ней все в порядке?

В глазах брата мелькнула боль, которую он не успел скрыть.

— Прости, Нэш. Мы не знаем, где она. Мэдди пропала.

43

Мэдди

Приглушенный голос вытащил меня из темноты. Какая-то часть меня сразу уловила в нем ярость. У меня всегда был радар на злость — я чувствовала ее еще до того, как она превращалась в бурю.

Веки дрогнули. Каждый крохотный взмах приносил вспышки света. Перед глазами мелькали обрывки картинок, но ничего не складывалось.

Я была в машине. Нет — в внедорожнике. Черный салон, тонированные стекла. Сквозь лобовое стекло виднелся только лес. Деревья плавились в рябь, стоило попытаться сфокусироваться.

Машина была незнакомая. Я нахмурилась, попробовала подняться и не смогла. Лодыжки и запястья сдавило, тянуло, режа кожу.

Я опустила взгляд — руки и ноги были стянуты пластиковыми стяжками. Я уставилась на эти куски пластика, будто от этого могла появиться логика.

Паника нахлынула волнами. Я металась по памяти, выхватывая куски: разговор с Нэшем, его уход, звонок Грей… Чьи-то руки, схватившие меня сзади.

Я дотронулась до бока, туда, где почувствовала укол. Под пальцами нашлось болезненное место. Не привиделось. Меня накачали чем-то.

Снаружи послышались проклятия. Тело узнало голос раньше, чем мозг успел осознать. Оно привыкло готовиться к этому тембру — к его гневу.

Дверца заднего сиденья распахнулась, и я отпрянула назад. Движение вышло корявым, со связанными руками и ногами, но я все же создала крошечное расстояние между собой и мужчиной в проеме. Тем самым, чьи черты когда-то казались добрыми. Тем, кого я считала своим будущим.

Волосы Адама, обычно уложенные до идеала, торчали