Красный Ангел - Хелен Харпер

— Поступая так, он не слишком уважает вас, не так ли? — я чувствую, как во мне нарастает гнев.

— Бо, — тихо вмешивается мой дедушка, — Лорд Монсеррат прав. Ты уже говорила, что Медичи — приверженец традиций. Если кто-то и добьётся успеха, то только они четверо. Для поддержания равновесия должно быть пять Семей. Они могут напомнить об этом Лорду Медичи.

— Хладнокровие должно возобладать, — соглашается Майкл.

Я пристально смотрю на него.

— Ты хочешь сказать, что я вспыльчива?

Он выглядит несчастным.

— Нет, но иногда ты поступаешь опрометчиво. Мы можем обратиться к Медичи, если будем точно знать, что и как мы собираемся это сказать.

— Так зачем вы пришли сюда? — тихо спрашиваю я. Майкл бросает взгляд на моего дедушку. — О, я понимаю, — говорю я с сарказмом. — Вы хотели поговорить с ним.

— И встретиться вместе. Это нейтральная территория. Мы все имеем представителей в «Новом Порядке».

Я смотрю на трёх других Лордов.

— Да, теперь это так, — усмехаюсь я, указывая на то, что им потребовалось много времени, чтобы включиться в работу.

Арзо выбирает самое неподходящее время, чтобы встрять в разговор.

— Бо, это не помогает.

— Действительно. Что ты можешь сделать, чтобы помочь, так это сходить на ещё одно из этих фальшивых свиданий, — предлагает Лорд Галли с холодным выражением лица. — Это поможет Монсеррату выглядеть правым, — он смеётся. — Чёрт возьми, почему бы тебе не ходить на свидания со всеми нами?

Я не отрываю взгляда от Майкла.

— Ты рассказал ему об этом?

Мой дедушка прочищает горло.

— Это ни к чему нас не приведёт. Я попросил их всех прийти сюда, потому что есть простое решение этой проблемы, в котором участвуют все четверо.

Я отрываю взгляд от Майкла.

— Какое решение? — он открывает рот, чтобы что-то сказать, но в его глазах появляется странное выражение. — Дедушка? — повторяю я.

Он начинает задыхаться, издавая тихий звук, как будто у него в горле застряла лягушка. Затем звук становится громче, и его лицо приобретает странный фиолетовый оттенок. Я бросаюсь к нему.

— Что такое? — спрашиваю я. — Что случилось?

Он царапает руками грудь. Я смотрю ему в глаза — зрачки расширены.

— Что-то не так! — кричу я. — У него какой-то приступ! Вызовите скорую!

Арзо уже разговаривает по телефону. Майкл берёт моего дедушку за другую руку, и мы вместе опускаем его на пол, поворачивая его тело в реабилитационное положение (положение на боку, когда верхняя нога и верхняя нога выдвинуты вперёд, — прим). Я не понимаю, ещё минуту назад с ним всё было в порядке. Должно быть, это из-за стресса, вызванного ситуацией. Мне не следовало вмешиваться.

— Вода, — говорю я. — Вода поможет, — я нахожу чашку с чаем, из которой он пил. Я замолкаю. Перевожу взгляд с чашки на дедушку и обратно. Затем перевожу взгляд на Далию.

— Скорая помощь будет здесь через пять минут, — говорит Арзо.

Галли, Стюарт и Бэнкрофт переглядываются.

— Нам пора уходить, — говорит Стюарт. — Если станет известно, что мы вели переговоры о кризисе, это делу не поможет, — они втроём начинают удаляться. Майкл что-то говорит им, но я не слышу, что именно. Моё внимание по-прежнему приковано к Далии.

— Обычно ты готовишь ему чай, не так ли?

— Я делала это раз или два. Когда я сама пью чай, — говорит она, хмурясь.

— Это ты ему приготовила? — я указываю на чашку, медленно вставая.

— Вообще-то, да. Это тот же чай, который он обычно пьёт. У него не могло быть на него плохой реакции, — она поджимает губы. — Если только молоко не испортилось.

Я нюхаю остатки. Пахнет только чаем.

— Что ты туда положила?

Арзо оказывается перед Далией.

— Бо, я люблю тебя, и эмоции сейчас зашкаливают, но тебе нужно заткнуться, пока я не сделал чего-нибудь, о чём потом пожалею.

Я отхожу в сторону, чтобы всё ещё видеть её.

— Время выбрано идеально, не так ли? Как только Медичи делает свой ход, ты выбиваешь нас из колеи.

Она хлопает ресницами, и её лицо бледнеет.

— Бо, я бы никогда не причинила вреда твоему дедушке.

Майкл рычит. Я опускаю взгляд. Мой дедушка всё ещё дышит. Его лицо остаётся фиолетовым, но я вижу биение пульса у него на горле. Ему не лучше, но и хуже не становится.

— Скажи мне, что происходит, Далия. Скажи мне, что ты ему дала, и я оставлю тебя в живых.

Она прижимает руку ко рту и в ужасе смотрит на меня.

— Хватит, Бо! — кричит Арзо.

— Ты не можешь обвинять людей направо и налево, — перебивает Майкл. — Он пожилой человек. Вероятно, это сердечный приступ.

Я качаю головой.

— Нет. Может, он и злобный ублюдок, но он в отличной форме, — я делаю ещё один шаг к Далии. — Ты что-то сделала.

Кулак Арзо летит в мою сторону. Я успеваю увернуться и свирепо смотрю на него. Однако ущерб уже нанесён.

Из кабинета моего деда доносится сдавленный кошачий вой. Майкл указывает на меня и Арзо, смысл его слов ясен, прежде чем он хмурится, встаёт и осторожно открывает дверь. Рыжее чудовище моего деда вылетает наружу, плюясь и шипя. Она охраняет старика, издавая пронзительный визг, на который способны только кошки.

Дверь внизу с грохотом распахивается, и мы слышим шаги парамедиков. Мой дедушка издаёт зловещий хрип, а мы все молча смотрим друг на друга.

Глава 18. Больничные койки и колыбельки

Я сижу, откинувшись на спинку стула. Звуковые сигналы от множества аппаратов, окружающих распростёртое тело моего дедушки, успокаивают, но это палата интенсивной терапии; снаружи кипит работа, бригады врачей и медсестёр бегают от одного неотложного случая к другому. Каждый раз, когда это происходит, моё сердце сжимается.

Я беру дедушку за руку и сжимаю её. Он не отвечает.

— Мисс Блэкмен?

Я поднимаю взгляд и вижу врача в белом халате, стоящего в дверях. Он профессионально улыбается.

— Мы получили предварительные лабораторные анализы. Мы не совсем уверены, что случилось с вашим дедушкой. Это не сердечный приступ или инсульт, и нет никаких признаков внутреннего кровоизлияния.

— Яд, — хриплю я. — Вам нужно сделать анализ на яд.

Он застигнут врасплох.

— Пока ничего не указывает на…

— Пожалуйста.

Он кивает.

— Существует множество ядов. Это может занять некоторое время.

Я оглядываюсь на своего дедушку.

— Он никуда не денется, — у меня всё сильнее сжимается грудь. — Он поправится?

— Пока рано говорить. Он, безусловно, борется. Многие люди в его возрасте уже сдались бы.

Я слабо улыбаюсь.

— Он крепкий орешек.

— Судя по тому, что я слышал, это, безусловно, правда, — он встречается со