Война чувств - Наташа Колесникова

Телефон снова ожил, Епифанов нехотя взял трубку.

— Жора, — каким-то странным, чужим голосом сказала Лера. — Нас ограбили.

— Что, аппаратуру взяли, деньги?

— Нет, — со вздохом сказала она. — Только мои ценные вещи.

Ее странный голос насторожил Епифанова. Может, узнала или догадалась, что это он ее ограбил?

— Кошмар! Ты заявила в милицию?

— Это бессмысленно. Приезжай, поговорим. Нам давно уже нужно поговорить.

Так он и думал, заявлять не хочет! Но… почему?

— Почему, Лера?

— Потому что я сама в этом виновата. Пожалуйста, приезжай, мне что-то нехорошо. Я жду тебя.

— Ладно, как только с делами разберусь, сразу домой, — сказал Епифанов и положил трубку.

Ей, видите ли, плохо! А ему хорошо было? Мерзкие мысли, мерзкие, это же Лера, его Лера… Но ведь сама сказала, что виновата! Эх, Лера, Лера, что ты натворила! Была — его… А ведь еще нужно ехать к Зеленину, слушать, что он там раскопал, сыщик хренов!

Епифанов долго сидел за столом не двигаясь, потом тяжело поднялся с кресла, подошел к зеркалу, висевшему на стене, спросил у своего отражения:

— Ты ли это, Жора?

— Я, — ответило отражение. — Таким вот стал, потому что слишком любил женщину, слишком доверял ей… А не надо было.

— Это верно, — сказал Епифанов. — Нужно будет учесть на будущее.

Он надел кожаную куртку и вышел из кабинета.

— Ирина Матвеевна, сегодня уже не вернусь. Если Паша будет спрашивать, скажите, пусть оставит на столе свои предложения, я с утра ознакомлюсь.

— Георгий Петрович, простите за откровенность, но вы в последнее время неважно выглядите. Бандиты отвязались, следовательно… в семье нелады?

— Потом как-нибудь расскажу, Ирина Матвеевна. А пока что… По пиву у нас идет большая прибыль, передайте главному бухгалтеру мой приказ — всю прибыль за месяц распределить в качестве премии между сотрудниками. Исключая меня.

— Как же это, Георгий Петрович? Вы же были главным инициатором этой идеи.

— Мне теперь не очень много нужно, Ирина Матвеевна, — с тоскливой усмешкой сказал Епифанов. — Всего вам доброго.

— Может, выпьешь, Жора? — спросил Зеленин. Сегодня он был каким-то особенно вежливым, да оно и понятно — на столе лежала видеокассета, наверное, заснял Леру… Какая мерзость, Господи! Конечно, Зеленин чувствовал свое превосходство, мол, он такой грубый, властный, и жена у него в порядке, а его Лера… из-за его мягкости, любви… Слюна во рту стала клейкой, тошнота подступила к горлу. Он должен на это смотреть, да еще и в присутствии… А тот уже видел…

— Налей, Дима. Что у тебя есть?

— «Джим Бим», кстати, любимое виски старика Канарца. Тебе с содовой?

— Давай так. Стакан, полный.

Зеленин понимающе кивнул, налил Епифанову стакан виски, себе тоже плеснул немалую порцию.

— Извини, Жора, что так получилось…

— Да я все понимаю, Дима.

Епифанов выпил полстакана, перевел дух.

— У тебя в квартире был один рыжий мудак.

— Знаю.

— Посмотри.

Зеленин вставил кассету в видеомагнитофон, телевизор под ним уже был включен. Епифанов сжал кулаки, машинально допил виски. Капли пота катились по его бледным щекам. На экране возникло черно-белое изображение… гостиная его квартиры. На диване лежала… Боже! Да это ж Людмила! Еще одетая, лежала и кокетничала с каким-то рыжим… с тем самым! Вот он стал обнимать ее, раздевать… А где же Лера?

Зеленин выключил видеомагнитофон:

— Больше не могу, я все видел, но тебе это не так интересно.

— А Лера?

— На кухне сидела, переживала, что согласилась предоставить свою квартиру для свидания подруги с каким-то уродом. — Зеленин снова наполнил стаканы, на сей раз себе налил тоже полный.

— Как на кухне? — спросил Епифанов.

— Ну так. Извини, у тебя проблемы возникли из-за дурости моей жены. И моей собственной дурости тоже… Но у нее ничего серьезного не было, ты вернулся раньше времени, спугнул его. Так что… я твой должник.

— Нет, погоди! — крикнул Епифанов. — Когда я вошел в квартиру — Лера была в ванной!

— Вместе с Люськой. Чтобы спасти ее, понимаешь? Пока Люська приводила себя в порядок, Лера стояла рядом, а душ включила. Потом пришла на кухню, прибавила громкости в телевизоре, чтобы Люська выскочила из квартиры, понимаешь?

Епифанов вспомнил, как ему показалось, будто входная дверь открылась и тихо закрылась. Так вот что было на самом-то деле! И мужик, застегивающий ширинку, понятен, и Лера в ванной, стук двери, и телевизор, который она включила на полную громкость, или почти на полную… А он? Что сделал он, идиот, ведь Лера ни в чем не виновата! Он глотнул виски, пожал плечами, беспомощно развел руками.

— Я нашел его, — продолжал Зеленин. — Он хотел получить пятьдесят тысяч баксов, шантажируя мою жену. Мои люди поговорили с ним, сказали, что так поступать нехорошо. Жить будет, а баб трахать… вряд ли.

— Шантажировал?! Ну и что… ты с женой… тоже?

— Простил ее. Дура баба, ошиблась, с кем не бывает? Все ж мы люди. Так что верни своей жене шубы и драгоценности.

— Как я их верну? Подарил мужику, он уехал на Украину супругу свою радовать, — пробормотал Епифанов.

— Скажи сколько, я возмещу. Это же по дурости Люськи все получилось.

— По моей собственной дурости, Дима, — сказал Епифанов. Посмотрел на Зеленина — теперь тот казался вполне нормальным, даже симпатичным мужиком. — Я и возмещу. Ты-то как сам?

— Я похож на слюнтяя? Правильно, нет. Но вчера… Да ладно. Все нормально, Жора.

— Я тебя понимаю, как никто другой, Дима. Думал, увижу Лерку на экране. Не знаю, как бы пережил это. Спасибо тебе, я помчался, нужно ведь жену успокоить.

— Я тоже еду домой. А то за этой чертовой работой не заметишь, как любимую женщину потеряешь. Но мы как-нибудь встретимся, обмоем это дело?

— Обязательно, и в самом ближайшем будущем! Они пожали друг другу руки и вместе вышли из кабинета.

Лера выглядела уставшей: лицо бледное, под глазами темные полукружия, а сами глаза — тусклы и безжизненны. Но все равно была она самой красивой женщиной в мире, самой любимой и самой родной. Епифанов с порога бросился к ней, обнял, принялся страстно целовать ее лицо. Но Лера отстранилась, тихо сказала:

— Прости, Жора, я виновата перед тобой.

— Я знаю! — радостно сказал Епифанов.

— У нас в квартире был чужой мужчина, я думаю, он сделал слепки ключей и вынес… Поэтому я не могла заявить в милицию, чтобы не подвергать Людку…