Живу тобой одной - Стефани Блейк

– Да, мама.

Он схватил письмо и выбежал из комнаты, крича во всю силу своих легких:

– Почтальон! Идет почтальон! Специальное донесение для дяди Уэйна!

Из-под полуопущенных век Келли тайком наблюдала за Крис. Золовка стояла у изножья кровати, сложив руки на груди, и внимательно рассматривала ее. Как будто изучала незнакомый предмет под лупой.

– Ты получила удовольствие от прогулки?

– Очень живописно. А ты как провела день?

Келли изобразила слабую улыбку.

– Не слишком живописно. Ведь нельзя же назвать живописными туалетный бачок или потрескавшийся потолок комнаты. Я смотрела на них по очереди, в зависимости от того, что пересиливало в данный момент – тошнота или головокружение.

Широко расставленные глаза холодно смотрели на нее.

– Я слышала, вы с сенатором вернулись довольно поздно.

– Наверное. Доктор, к которому он меня повез, – его старый приятель. Они давно не виделись, так что эта встреча стала чем-то вроде воссоединения старых друзей. Я расстроилась оттого, что он долго засиделся. Но, в конце концов, он был так любезен со всеми нами, а мы ему доставили сегодня столько хлопот. Я считала, что просто не могу жаловаться…

– Да, похоже, не можешь. – Крис смотрела на нее инквизиторским взглядом. – А что это за доктор, к которому вы ездили? В какой части озера он живет?

Келли слабо рассмеялась.

– Господи, Крис, я так отвратительно себя чувствовала, что ничего не замечала вокруг. Уэйн наверняка называл его по имени, но у меня как-то вылетело из головы. По-моему, Джек или что-то в этом роде.

– Что-то в этом роде…

– Спроси его самого. У меня глаза закрываются. Пожалуй, подремлю еще немного.

Она повернулась на бок, как бы отгородившись от Крис.

Лежа в темноте, Келли усиленно размышляла. Нельзя, нельзя недооценивать Крис. Она становится опасной. Надо избавиться от нее любыми способами. В крайнем случае, попытаться обезвредить.

Келли поужинала у себя в комнате – безвкусным куриным салатом, по предписанию строгой няни Хатауэй.

– После такого приступа, мэм, вам вообще следовало бы есть только жидкую пищу.

Но все эти мелкие лишения не казались слишком высокой платой за наслаждение, которое она испытала в этот день с Уэйном Гаррисоном.

Уэйн… С того самого момента, как Келли увидела письмо, каждый раз, когда она думала о нем, на ум приходили слова: «Всегда твоя, Эвелин». Она не испытывала ревности к неизвестной сопернице, но ее смущала именно неизвестность.

На следующее утро она проспала до девяти часов и проснулась свежей и отдохнувшей. Распахнула окно, с наслаждением потянулась. Прохладный утренний ветер с озера развевал ночную рубашку и волосы. Она сделала глубокий вдох, почувствовала, что каждая клеточка тела живет, дышит, наслаждается, каждый нерв вибрирует. Какая чудесная метаморфоза! До появления Уэйна Гаррисона в «Сагаморе» она встречала каждый новый день без всякой радости. Теперь даже в полусне, ранним утром, она с нетерпением ждала наступления нового дня.

В дверь тихонько постучали. Послышался голос Джейн Хатауэй:

– Миссис Мейджорс, вы спуститесь к завтраку?

– Наверное, нет, мисс Хатауэй, я только что проснулась. Спасибо, я позавтракаю позже. Съем что-нибудь легкое, как вы советовали.

Она приняла ванну и заколола волосы в тугой пучок. С такой прической она выглядела старше своих двадцати пяти лет и более уравновешенной. Решила надеть зеленое шелковое платье, которым Уэйн восхищался, когда увидел его в первый раз. Одеваясь, напевала популярную в этих местах песенку:

За домом и под деревом, под ближнею сосной

Красивый парень занимался любовью со мной.

Поцеловал меня раз, и другой, и третий…

Знаю, что нехорошо, но это лучше всего на свете.

Она спустилась в опустевшую столовую, заказала сок, кофе и булочку. Столик стоял у окна, из которого она видела, как Крис и мисс Хатауэй играют с Натаниэлем в мяч на пляже.

После завтрака она прошлась по открытой веранде, окружавшей отель. В дальнем углу Джулия Гаррисон вязала, сидя в кресле-качалке.

– Доброе утро, Джулия! Какой чудесный день, не правда ли? Беременная жена сенатора не разделяла ее энтузиазма.

– Если бы вас каждое утро мутило так же, как меня, день не казался бы вам таким прекрасным. А как вы себя чувствуете? На вашу внешность вчерашняя диспепсия никак не повлияла.

– Кажется, все прошло. Благодаря вашему мужу и его любезности. Ну и конечно, этому замечательному врачу, к которому он меня отвез. – Она украдкой оглядела веранду, лужайку, пляж. Уэйна нигде не было видно. – А как сенатор? Я бы хотела еще раз поблагодарить его за оказанную любезность.

Миссис Гаррисон опустила вязанье на колени и раздраженно ответила:

– Боюсь, у вас не будет такой возможности, миссис Мейджорс. По крайней мере, здесь. Уэйн уехал вчера вечером.

Келли удалось сохранить бесстрастное выражение лица и голоса.

– Сенатор уехал из «Сагамора»? Вчера он ничего об этом не говорил.

– Он и не собирался уезжать, пока не пришло специальное письмо. Какой-то политический кризис. У их партии проблемы с председателем совета в Трое.

– Понятно.

Келли машинально гладила рукой шею. Председатель совета в Трое? Перед глазами снова встали буквы на конверте, написанные женским почерком.

– Он сюда не вернется, – продолжала Джулия Гаррисон. – После Троя поедет прямо домой в Олбани. И тем лучше. По прогнозу весь остаток недели будет дождливым. Присядьте, миссис Мейджорс, поболтаем немного.

– Я бы с удовольствием, – солгала Келли, – но надо посмотреть, что там делает мой сын. Боюсь, как бы он не обвел и няню, и тетушку вокруг своего маленького пальчика.

– У вас чудесный ребенок. Могу только надеяться, что мой будет хотя бы наполовину так же красив.

Келли улыбнулась.

– Благодарю вас. Я уверена, что у вас будет красивый мальчик.

– Мальчик? – нахмурилась Джулия. – Я надеюсь, у меня родится девочка.

Келли ободряюще коснулась ее плеча.

– Значит, будет девочка. А теперь прошу извинить меня.

– До свидания, миссис Мейджорс.

Жена сенатора в некотором недоумении смотрела ей вслед. Все-таки странная она, эта Мейджорс.

Келли направилась к пляжу, но совсем не для того, чтобы найти Натаниэля. Она пошла в противоположную сторону от отеля, по узкой береговой полосе, не предназначенной для прогулок. На тропинке то и дело попадались камни, ветви деревьев, мусор, вынесенный водой из озера.