Герцогиня-дурнушка - Элоиза Джеймс

С губ Тео сорвался легкий смешок.

– Ты очень изменился, Джеймс, пока отсутствовал.

– На борту корабля мало чем можно заняться, кроме чтения и размышлений. У меня вошло в привычку читать философские произведения.

– Но ты был пиратом! Пираты не читают философские произведения. И ты ведь терпеть не мог читать…

– Мы не были пиратами. Мы были каперами, преследующими пиратов. Мы много времени проводили на торговых путях под флагом королевства Сицилии, выжидая, когда очередная банда головорезов поднимет «Веселого Роджера» – так называют пиратский флаг. Жизнь на море в основном ужасно скучна, поэтому я и читал – чтобы не скучать.

– Верно, ты всегда терпеть не мог скуки… – пробормотала Тео.

Джеймс снова взглянул на нее. Она выглядела уже лучше. Глаза были не такими красными, а губы растянулись в легкой улыбке. Когда же Дейзи улыбалась, то прекраснее ее не было никого на свете.

Сделав над собой усилие, Джеймс напомнил себе о своем плане. Тревельян никогда бы не ринулся к женщине и не стер бы поцелуем улыбку с ее губ. К тому же Тео не слишком благосклонно отнеслась к его недавнему поцелую. Поцелуй, от которого у него закружилась голова, похоже, вызвал у нее панику.

– Мне пришлось научиться владеть собой, – сказал он. – На корабле можно нырнуть, прыгнув с поручней, и плыть рядом с кораблем. Частые физические тренировки подобного рода благотворно подействовали на меня.

Взгляд Тео скользнул по его широкой груди, и она кивнула:

– Да, вижу.

– И не такой уж я огромный, – пробурчал Джеймс.

– Я не это имела в виду. Мне кажется, мы не совсем понимаем друг друга. Я бы тоже хотела, чтобы мы с мужем были друзьями. Но я слишком хорошо тебя знаю, Джеймс. На самом деле ты вовсе не хочешь быть своей жене только другом. Ты хочешь большего.

– Я хочу детей.

– Нет, гораздо больше, чем это, – возразила Тео. Она сидела абсолютно неподвижно, словно была выточена из дерева. – Ты хочешь… всей этой пылкости и страсти, а я не могу пойти на такое.

– Но почему же… – невольно выпалил Джеймс, но тотчас умолк и сделал глубокий вдох. – Я понимаю, что внешне сильно изменился, но ты ко мне привыкнешь. Или все это из-за того, что я не был тебе верен?

– Нет, не поэтому. – Тео принялась теребить свое одеяло, и Джеймс вздохнул с облегчением – это свидетельствовало хоть о какой-то реакции на его слова.

– Не из-за моей неверности и не из-за моей пугающей внешности? Тогда, может, из-за голоса? – добавил Джеймс, вспомнив, как она любила слушать его пение.

«Ах, если бы он спел сейчас, то надолго лишил бы меня спокойного сна», – подумала Тео.

– Ни одно, ни другое, ни третье. Ты все тот же Джеймс. Такой же, каким был всегда. Теперь я это вижу.

Он почувствовал, как вздрогнули уголки его губ. Многие женщины называли его прекрасным. Но ему приятнее было услышать «все тот же Джеймс».

– Но в таком случае… Почему же ты не хочешь делить со мной постель?

Тео содрогнулась, и Джеймс в ужасе осознал, что это ее содрогание было выражением подлинной неприязни. Даже отвращения.

– Я не смогу снова заниматься этим. Мои чувства частично умерли… оледенели от шока после случая с твоим отцом. Но мне все же удалось осознать очевидное, – досказала Тео уже более уверенно.

– Осознать что?

– Просто я не тот человек. Все те глупости, которые ты просил меня делать, – не носить панталоны под платьем, ходить с распущенными волосами, – все это вызывает у меня отвращение, – заявила Тео, и она говорила чистейшую правду – Джеймс видел это по ее глазам. – Не могу понять, что тогда на меня нашло и почему я согласилась на нечто… столь отвратительное. Хотя мне бы не хотелось, чтобы ты думал, будто я критикую тебя, нет, просто дело в том, что все это – не для меня.

Джеймс в смущении откашлялся. Он был потрясен, осознав, что совершил еще один проступок, о котором прежде не догадывался. И он нисколько не сомневался: тот факт, что он причастен к убийству в Дейзи способности радоваться интимной близости, испытывать восторг от этого и наслаждаться их соитием – эта вина никогда не перестанет терзать его, тогда как муки совести из-за смерти отца, очевидно, начали затихать.

Но, с другой стороны, он уже не был девятнадцатилетним юнцом, полностью подавленным угрызениями совести. Он мог бы заставить Тео изменить свое мнение – пусть даже на это уйдет лет пятьдесят. Он уже ничего не мог сделать для отца, но мог попытаться исправить хотя бы это.

– Думаю, ты ошибаешься, Тео, – сказал Джеймс ласково.

– Я себя знаю, – ответила она с твердой уверенностью женщины, которой долгие годы не на кого было положиться, кроме себя самой. – Мы с тобой всегда были полными противоположностями в этом отношении.

– Я доволен своим телом.

– И всегда был доволен, – ответила Тео, и Джеймс вдруг заметил ямочку, на мгновение появившуюся на ее правой щеке. У нее всегда была только одна ямочка, словно двух было бы слишком много. – Если бы твои учителя в перерывах между уроками гоняли тебя вокруг конюшни как коня, которого нужно объездить, ты был бы счастливейшим из учеников.

– Я много дрался в Итоне, и это помогало.

Ямочка снова появилась.

– Пиратство, я полагаю, было лишь продолжением школьного двора, не так ли?

– Пиратство помогло унять тот буйный нрав, который я унаследовал от своего отца.

– Да, пожалуй, – согласилась Тео.

– К несчастью, опасности не так увлекательны, как мне когда-то казалось, и я понял: тренировка ума может быть столь же интересной, как тренировка тела.

Тео утвердительно кивнула, а Джеймс, тщательно подбирая свои следующие слова, продолжал:

– Мне кажется, что в ответ на неудачное завершение нашего брака ты двинулась в противоположную от меня сторону. Я искал опасности, а ты окружила себя… абсолютно стерильной атмосферой.

– Стерильной – не совсем удачное слово, но я поняла, что ты имел в виду. Так вот, я вполне счастлива, хотя не опускаюсь до потворства низменным потребностям своего тела, – объяснила Тео с видом полной уверенности в собственной правоте. – Поэтому-то мы и должны развестись, Джеймс. Я знаю, что ты хочешь женщину, которая будет подчиняться тебе. И это не критика, просто я никогда не стану такой женщиной, какая тебе нужна, и не хочу быть такой. Надеюсь, что никто из нас не хочет, чтобы другой постоянно чувствовал себя несчастным.

– Конечно, нет, – ответил Джеймс. И тут же понял, что во что бы то ни стало должен вернуть себе Дейзи. Да-да, именно Дейзи и лишь отчасти Тео. Он не хотел быть ответственным за то, что прежняя Дейзи утратила из-за него радости жизни. Он не смог бы этого вынести.

Тео улыбнулась и проговорила:

– Ты обязательно найдешь женщину, которой нравятся интимные игры подобного рода. А я могу встретить мужчину, более подходящего мне по темпераменту. А если нет… – Она пожала плечами и добавила: – Мне хотелось бы иметь детей, но в остальном я и так вполне счастлива.