Красота по-русски - Татьяна Алюшина

Она была страшная! Ужасно страшная! Отекшее серое лицо с фингалом под глазом, покрасневшие белки глаз, на верхней челюсти не хватает двух передних зубов, со всклокоченными, спутанными тусклым клубком волосами, кожа синюшно-фиолетовая и в синяках разной степени интенсивности.

Лена смотрела, понимая, что никакого разговора с Верой быть не может, и думала, что сюда следует водить на экскурсии тех, кто только начинает пить, но уже втягивается, чтобы увидели ту реальность страшную, которая их ждет, – ужас, боль, вонь и полная отверженность!

– Это алкогольные ломки, как у наркоманов, – пояснил тихо подошедший сзади врач, – я предупреждал.

– Она успокоится?

– Думаю, завтра к вечеру.

Лена пришла на следующий день. Верка не буйствовала, спокойно лежала, уже одетая в больничную сорочку, прикрытая одеялом, еще привязанная, но теперь только за руки и ноги с одной капельницей на правой руке.

– Вера, – позвала Лена.

– Это ты меня сюда упекла? – разлепив глаза, спросила Верка. – Сука!

На большее сил у нее не нашлось.

– Понятно, – вздохнула Лена, – я приду завтра.

Лена стала приходить регулярно, в каждый свой приезд в Казань. Через неделю Верка орать и ругаться перестала, через десять дней, когда ее перевели в общую палату, уже начала с Леной разговаривать, а через двадцать дней, проведенных ею в больнице, Лена вдруг обратила внимание, что она симпатичная женщина.

– Вер, ты ведь молодая, симпатичная, тебе надо перестать пить, совсем. И жизнь твоя наладится обязательно.

– Да, – соглашалась Верка, – работать пойду, может, и замуж выйду. А ты чего ко мне ходишь? Зачем меня сюда определила?

– Помочь хочу.

– И зачем я тебе сдалась?

– Жалко стало. Подумала: молодая девушка, надо помочь.

Про Ваську Лена не говорила, она и сама не знала, чего конкретно хочет, взявшись лечить Верку. Помочь? И что дальше? Не знала она, что дальше, но и бросить просто так эту бабу беспутную теперь уж не могла.

– Так дала бы денег, вот и помощь, – двинула вариант простейшей помощи Верка, – что мне здесь лежать, я уж выздоровела.

– Врач говорит, еще надо полечиться. Ты, Вер, лечись и подумай, сможешь ли новую жизнь начать.

Врач говорил совсем другое Лене у себя в кабинете, начав приблизительно с того же вопроса, что и пациентка:

– Елена Алексеевна, голубушка, скажите мне правду, почему вы принимаете такое участие в жизни Веры?

– Ее родственники попросили помочь. Я сейчас часто в Казань по делам приезжаю, вот они и попросили сделать для нее, что смогу, – уклонилась от правды Лена. – Скажите, ее можно полностью вылечить, так, чтобы она навсегда бросила пить?

– Нет, – категорично уверил врач, – эта не излечится. Вы, голубушка, конечно, деньги платите, и мне, по идее, надо бы убеждать вас в обратном, чтобы денежек на вас побольше заработать. Но я, хоть и последний циник, но не до такой уж степени. И разъясню вам ситуацию. Я двадцать пять лет работаю наркологом и, поверьте мне, знаю, что говорю: алкоголизм не лечится вообще, даже если человек полностью перестает пить! Исключительно сила воли личности и ни грамма спиртного на всю оставшуюся жизнь! Так вот, таких единицы. Лечатся у нас или еще где, кодирования всякие, и бросают пить на какое-то время десятки из тысяч и тысяч, бросают на всю оставшуюся жизнь – единицы! И при одном единственно возможном условии – собственном сильном желании. Только если человек сам захотел бросить! И для такого поступка нужна очень сильная мотивация: испуг за свою жизнь, или боязнь остаться одному, быть отвергнутым всеми, или боязнь за жизнь родственников, ребенка, разные побудительные причины. Но непременно должна появиться некая цель, к которой возникает необходимость стремиться, и наличие силы воли. И еще открою вам один профессиональный секрет, Елена Алексеевна: пить гораздо легче, чем не пить. Когда у человека есть одна-единственная проблема, где достать алкоголь и срочно выпить, это все-таки одна проблема, а не ворох житейских каждодневных необходимостей. И потом они точно знают, что, как только решат свою проблему любыми способами, им сразу станет хорошо и радостно. А мы с вами похвастаться этим не можем – решение наших бесконечных проблем радости нам, как правило, не приносит. Ваша Вера совершенно бесхарактерная, у нее нет никаких интересов в жизни, привязанностей, ей незачем и неинтересно не пить. Она пьет уже восьмой год, и, как видно из истории болезни, не запоями, как обычно начинается эта болезнь, а сразу непрерывно. У нее тяжелая стадия алкоголизма, в мозгу и печени необратимые процессы. Я могу продержать Веру здесь хоть полгода, но она выйдет, первым делом выпьет, и все начнется по новой. Ее уже нельзя закодировать, поздно, она просто умрет, если это сделать. Она будет пить, поверьте мне.

– А есть ли какие-нибудь новые методики лечения, лекарственные препараты? – не сдавалась Лена.

– Есть, голубушка, как не быть. Хотите, мы можем попробовать, – вздохнул доктор.

– Давайте попробуем, – предложила Лена без особой уверенности. – А что я могу сделать?

– Видимо, многое, – устало улыбнулся ей доктор, – но не в этом случае.

А Лена попробовала.

Она заказала мусорный контейнер, наняла рабочих. Они выгребли из Веркиной квартиры все и обои содрали. Сделали ремонт немногим более косметического, Лена купила кой-какую недорогую мебелюшку, вещички самые необходимые, маленький холодильник, посуду, хозяйственные мелочи. Особых трат она не могла себе позволить – еще не решилась главная задача, и сколько потребуется еще средств, неизвестно.

Затем Лена договорилась, что Веру возьмут уборщицей в училище недалеко от дома, завезла ей запасов продуктовых: макароны, крупы, тушенку, соль, сахар, чай. Оставила соседям свой номер телефона, совсем на крайний случай, они друг друга поняли без лишних уточнений.

Василию Федоровичу сказала, что маме его помогает вылечиться.

Он помолчал, подумал и строго спросил:

– Зачем?

– Может, у нее получится бросить пить, начать новую жизнь.

– Может, и получится, – только и ответил Васька.

А Верка вдруг сама начала говорить о новой жизни, делиться планами:

– А действительно, Ленка, вот не буду пить, и все! Говоришь, работу мне нашла? Хорошо! Как выйду отсюда, сразу работать пойду, какого-нибудь мужика встречу, замуж выйду. Знаешь, у меня же сын есть, он с мамой моей живет, – улыбалась щербатым ртом Верка.

Лена смотрела на нее, неожиданно осознав, что, собственно, она делает и к чему это может привести, смотрела, как Верка воодушевилась, радовалась идеям новой жизни, и это ее: «с мамой живет!»

– Я вот жизнь налажу, – продолжала планирование будущего Верка, – и заберу мальчика к себе!

А Ленке плохо становилось от рассуждений этих, от упоминания Василия, от Верки и от самой себя.