Игра в марблс - Сесилия Ахерн

Я добралась домой к пяти часам утра. Долгий был день и долгая ночь. Завалиться бы в постель хоть на несколько часов, пока Эйдан не вернулся с детьми.

Не знаю, права ли Эми со своей лунной теорией, но вчера в приемной у Микки я услышала и вполне ободряющие мысли: новая луна – символическая дверь, через которую входит нечто новое. Многие считают, это самое время решить на ближайшее будущее, что ты хочешь создавать, развивать и совершенствовать. Иными словами, это время творить новое. В том числе новые воспоминания.

Мне представляется, как я, маленькая, не могла уснуть в ночь полнолуния, пробужденная, бодрствующая, настороже, в голове слишком много мыслей и планов, ни на минуту нельзя угомониться, словно маяк посылает мне срочное сообщение. Действительно ли это все из-за луны? Не знаю. И все же не стоит отказываться от визитов к психологу. Только-только наметился настоящий разговор.

Несмотря на новолуние, на улице так светло, что я вижу свою соседку миссис О’Грэди, она следит сквозь кружевные занавески за моим позорно поздним возвращением. Всовывая ключ в замок, я чувствую себя не другой женщиной, но той же самой, однако слегка изменившейся – к лучшему.

Я мечтаю скинуть обувь, раздеться и рухнуть в постель, несколько часов осталось до возвращения детей, но прежде, чем я успеваю повернуть ключ, дверь распахивается навстречу, и только тут я замечаю у дома автомобиль Эйдана.

Эйдан обнимает меня – взъерошенный, замученный, красивый, от одного выражения его лица меня разбирает смех.

– Мама! – бросаются ко мне дети, каждый хватает за руку или за ногу так крепко, словно мы неделю не виделись, а не прошло и суток.

Я крепко обнимаю каждого, Эйдан присматривается ко мне, усталый и озабоченный.

– Где ты была? – спрашивает он, а мальчики меж тем размыкают объятия и тащат меня по коридору показать что-то невероятно здоровское, что им удалось найти.

Они привели меня к тем коробкам и мешочкам с шариками, разложенным по всему ковру. Я оставила их так, когда накануне утром помчалась к Микки.

– Я учил их играть, – сказал Эйдан, уводя меня прочь. – Все в порядке, они очень аккуратно обращались с шариками, это мне больше всего хотелось запихать по шарику каждому из них в глотку, замучили они меня, – простонал он, обнимая меня и делая вид, что вот-вот заплачет. – Алфи не спал. Совсем, ни минуты. Чарли описал спальные мешки, а Фергюс в четыре часа утра поймал лягушку и собирался съесть ее на завтрак. Пришлось нам срочно ехать домой. Спаси меня, – прохныкал он.

Я засмеялась и крепко его обняла.

– Эйдан! – заговорила я, интонацией предупреждая о том, что сейчас последует.

– Да? – откликнулся он, не убирая рук, но ощутимо напрягся.

– Помнишь, как ты сказал, чтобы я не позволяла еще кому-нибудь поцеловать меня?

– Что? – он отодвинулся от меня, лицо исказилось.

– Папа! Мама! Алфи проглотил шарик!

Мы кинулись к детям.

Час спустя я все-таки скинула обувь, разделась и рухнула в постель. Почувствовала губы Эйдана на своей шее и едва успела закрыть глаза, как в дверь кто-то позвонил.

– Не иначе твой любовник, – проворчал Эйдан и повернулся на другой бок, предоставляя мне разбираться с этим.

Со стоном я натянула халат и поплелась к двери. Увидела блондинку, та тревожно мне улыбалась. Вроде бы я знала ее, но откуда? А, видела в больнице. Мы обменивались парой слов в столовой, в больничных коридорах, в саду, когда навещали своих. И тут все встало на место. Пациент у нас, значит, был один и тот же. Я улыбнулась, чувствуя, как большая тяжесть спадает с плеч. Я не блуждала в кромешной темноте. Я знала эту женщину.

– Простите, – виновато заговорила она. – Конечно, утро субботы, я вовсе не хотела будить вас и детей. Я почти не спала эту ночь, все ждала, когда же наступит подходящий момент, но больше терпеть уже не могла. Мне нужно отдать вам это.