Сделка - Эль Кеннеди

Резонно. Чтоб мне провалиться, но мой член затрепетал, когда она назвала меня «дурашкой». По сути, каждое слово, что слетает с ее губ, распаляет меня все сильнее.

– Раздвинь ноги, – говорю я ей. – Я хочу видеть тебя.

Она колеблется.

А потом раздвигает их, и я громко выдыхаю. Верх совершенства. Она розовая, прекрасная и безупречная.

Я так долго не выдержу. Это факт. Однако я делаю все, что в моих силах, чтобы оттянуть неизбежное. Я двигаю кулаком очень медленно, стараюсь не нажимать на головку и избегать самых чувствительных мест.

– Покажи, что бы ты делала, если бы меня здесь не было, – прошу я. – Покажи, как бы ты ласкала себя.

Ее щеки очаровательно розовеют. Ее губы приоткрыты, слегка, но достаточно, чтобы между ними пролез мой язык, если бы я поцеловал ее. А целовать ее мне хочется до безумия, однако я справляюсь с искушением. Уж больно хрупкое сейчас равновесие, чтобы рисковать и давать ей повод для паники.

Ханна очень медленно опускает руки вниз.

На меня обрушивается волна наслаждения.

– Вот так, Уэллси. Возьми себя.

Ее палец начинает скользить по клитору. Ее движения размеренные, она словно изучает, в каком месте самые сильные ощущения.

Я подстраиваюсь под ее неспешный ритм. Мое тело жаждет освобождения, но сам взрыв слишком важен. Буквально взрыв, потому что, черт возьми, я настолько к нему близок, что мне приходится дышать через нос и сжимать ягодицы, чтобы не взорваться.

– Здорово, ведь правда? – Мой голос звучит тихо и сдавленно.

Ханна кивает. Я вижу огромные, как блюдца, зеленые глаза. Я слышу учащенное дыхание и вдруг представляю, как ее губы обхватывают мой член. Увиденная картина стремительно подталкивает меня к завершению. Я прибегаю к чрезвычайным мерам, сжимая член так, чтобы стало больно.

Движения Ханны убыстрились, одной рукой она ласкает себя между ног, другая скользит вверх к куполу груди. Она играет своими сосками, а я представляю, как кусаю этот сосок между ее пальцами, и рычу. И я хочу сосать этот сморщенный бутон больше, чем дышать.

– Уэллси, о чем ты думаешь? – задаю я вопрос исключительно для того, чтобы отвлечься. Мне нужен какой-нибудь отвлекающий фактор. Причем КМС.

Ханна не отрываясь следит за движениями моей руки.

– Я думаю о тебе.

Черт. Фактор совсем не такого рода.

Моя рука вдруг начинает жить своей жизнью, ее движения ускоряются. На моей кровати лежит обнаженная женщина, а я не могу трахнуть ее. Не могу, потому что сегодня не мой день. Сегодня день Ханны.

– Я думаю, какой ты сексуальный, – шепчет она. – Я думаю, как же сильно мне хочется целовать тебя.

Меня так и подмывает броситься к ней и дать то, чего она хочет, но я боюсь разрушить ту особую атмосферу, что уже успела сложиться.

– А еще о чем? – спрашиваю я.

Она убирает руку с груди и кладет ее на плоский живот. Господи, какая же она крохотная. Я мог бы обхватить ее талию двумя руками.

– Я думаю о том, как ты засовывал в меня пальцы.

Черт побери, я думаю о том же, но ограничиваюсь тем, что наблюдаю за ее движениями. Она как раз сейчас засунула в себя два пальца, продолжая другой рукой ласкать клитор. Румянец на ее щеках стал еще ярче.

Я понимаю, что она скоро кончит, и испытываю ни с чем не сравнимое удовлетворение. Я ей помогаю. Я до нее не дотрагиваюсь, но мое присутствие ее возбуждает.

Я даю себе волю и при каждом движении захватываю головку.

– Я скоро кончу, – предупреждаю я Ханну.

– Да?

– Я уже близко, черт побери. Я долго не продержусь. – Я тихо чертыхаюсь, потому что вижу, как она достает из себя мокрые пальцы. Мне конец.

– Я тоже. – Ее глаза затуманиваются наслаждением, и она начинает метаться по моей кровати.

Тишину комнаты взрывают мои стоны и ее вскрики, воздух наэлектризован, мое тело объято огнем.

– Ох… Господи… – Ханна судорожно хватает ртом воздух.

– Смотри на меня, – выдавливаю я. – Смотри, что ты делаешь со мной.

Ханна кричит: «Гаррет» и кончает с моим именем на губах, а я кончаю от звука своего имени, произнесенного ею. Дикое наслаждение пронзает меня с головы до ног, оргазм настолько силен, что я едва держусь на ногах и, чтобы не упасть, хватаюсь за стол в ожидании, когда бушующий во мне ураган немного утихнет.

Когда я вновь опускаюсь на землю, то обнаруживаю, что Ханна наблюдает за мной. Она еще не пришла в себя, и ее грудь учащенно поднимается и опускается.

– О боже. – На ее лице отражается искреннее изумление. – Просто не верится…

Через мгновение она уже в моих объятиях. Она обнимает меня за шею и прижимается ко мне, не обращая внимания на мой мокрый живот.

– Я кончила! – восклицает она, пряча лицо у меня на груди.

Я смеюсь.

– Я видел.

– Я кончила, и ты был рядом, и…

Ханна поднимает на меня благоговейный взгляд. Я вспоминаю, какая она маленькая, только когда мы оказывается лицом к лицу и ей приходится задирать голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Давай займемся сексом, – заявляет она.

Чтоб мне провалиться, но мой член опять готов к работе. Ханна чувствует это, ее глаза расширяются, когда член упирается ей в живот.

Я самый настоящий мазохист, потому что отвечаю:

– Нет.

Нет?

Да, это совершенно официально – у меня поехала крыша.

– В каком смысле нет? – удивляется Ханна.

Я намерен твердо стоять на своем, даже несмотря на ее явное разочарование.

– Сегодня ты сделала большой шаг вперед, и, думаю, нам так и надо двигаться дальше. Шаг за шагом. – Я сглатываю и заставляю себя добавить: – Маленькими шажками.

На ее лице появляется странное выражение.

– Что? – спрашиваю я.

– Ничего. Именно так мне и советовал мой психотерапевт. Маленькими шажками.

Она на какое-то мгновение затихает, потом ее лицо проясняется, и лучезарная улыбка буквально озаряет всю комнату. Ханна впервые улыбается мне вот так, когда улыбаются не только ее губы, но и глаза, и от этого у меня как-то странно подпрыгивает сердце.

– Гаррет, ты очень хороший. Ты знаешь это?

Хороший? Ха, как же. Если бы она могла прочитать мои мысли и увидеть те грязные картины, что мелькают у меня в голове, если бы она знала, какие порочные вещи мне хочется делать с ней, она бы никогда не назвала меня хорошим.

– Иногда случается.

Ее улыбка становится еще шире, и моя душа распахивается ей навстречу.