В объятиях графа - Элизабет Хойт

– О, пропади оно все пропадом, миссис Рен! Он хочет жениться на вас.

Она совершенно побледнела:

– Что?

Феликс застонал. Он знал, что способен только все испортить. В самом деле, лорд Свартингэм требовал от него слишком многого. Он ведь всего лишь управляющий землями, ради всего святого, а не купидон с золотым луком и стрелами! У него не оставалось другого выхода, кроме как действовать наобум.

– Эдвард де Рааф, граф Свартингэм, просит вашей руки в браке. Он хотел бы короткую помолвку и планирует…

– Нет.

– Первого июня. Ч-что вы сказали?

– Я сказала «нет». – Миссис Рен говорила отрывисто. – Скажите ему, что я сожалею. Очень сожалею. Но нет никакой возможности, чтобы я вышла за него замуж.

– Но-но-но… – Феликс сделал глубокий вдох, чтобы подавить свое заикание. – Но он граф. Я знаю, что характер у него довольно несносный, в самом деле, и он действительно проводит весьма много времени в грязи, на земле. Которую, – он содрогнулся, – он, похоже, действительно любит. Но его титул и его значительное – можно даже сказать, неприличное – богатство компенсирует это, вы так не думаете?

У Феликса закончился воздух в легких, и ему пришлось замолчать.

– Нет, я так не думаю. – Она направилась к двери. – Просто скажите ему «нет».

– Но миссис Рен! Как я посмотрю ему в лицо?

Она тихо закрыла за собой дверь, и его отчаянный крик отдался эхом в пустой комнате. Феликс повалился на кресло и пожалел, что у него нет полной бутылки мадеры. Лорду Свартингэму это точно не понравится.

***

Анна погрузила садовый совок в мягкую землю и злобно выкопала одуванчик. О чем думал Эдвард, посылая мистера Хоппла делать ей предложение сегодня утром? Она фыркнула и набросилась на другой одуванчик.

Задняя дверь дома со скрипом отворилась. Она повернулась и нахмурилась. Корэл волокла кухонный стул в сад.

– Что вы делаете на улице? – спросила Анна. – Мы с Перл едва дотащили вас наверх сегодня утром в мою комнату.

Корэл села на стул.

– Деревенский воздух, говорят, лечит, разве не так?

Опухоль на ее лице немного спала, но синяки были еще заметны. Перл набила ее ноздри корпией в попытке устранить перелом. Теперь они гротескно расширились. Левое веко Корэл опускалось ниже, чем правое, и Анна задумалась, поднимется ли оно со временем или дефект останется навсегда. Маленький шрам в форме полумесяца покрылся коркой под опущенным глазом.

– Полагаю, я должна благодарить вас. – Корэл прислонила голову к стене дома и закрыла глаза, словно наслаждаясь лучами солнца на своем израненном лице.

– Это обычное дело, – сказала Анна.

– Не для меня. Я не люблю быть в долгу у других людей.

– Значит, не думайте об этом как о долге, – пробормотала Анна, вырывая с корнем сорняк. – Считайте это подарком.

– Подарок, – в задумчивости произнесла Корэл. – Судя по моему опыту, подарки обычно приходится оплачивать тем или иным способом. Но, возможно, в случае с вами это не так. Спасибо вам.

Она вздохнула и переменила положение. Хотя кости у нее остались целы, все тело было покрыто синяками. Она, должно быть, все еще испытывала сильную боль.

– Я ценю расположение женщин больше, чем привязанность мужчин, – продолжала Корэл. – Это такая редкость, особенно в моей профессии. Именно женщина сделала это со мной.

– Что? – ужаснулась Анна. – Я думала, маркиз…

Корэл издала освобождающий звук.

– Он был не чем иным, как ее орудием. Миссис Лавендер сказала ему, что я развлекала других мужчин.

– Но почему?

– Она хотела занять мое место любовницы маркиза. И у нас есть кое-что общее. – Корэл махнула рукой. – Но это не имеет значения. Я займусь ею, когда выздоровлю. Почему вы не работаете в Эбби сегодня? Вы обычно проводите там ваши дни, не так ли?

Анна нахмурилась:

– Я решила больше не ходить туда.

– Вы поссорились с вашим мужчиной? – спросила Корэл.

– Как…

– Это тот, с кем вы встречались в Лондоне, не так ли? Эдвард де Рааф, граф Свартингэм.

– Да, это тот, с кем я встречалась, – вздохнула она. – Но он не мой мужчина.

– Мое наблюдение заключается в том, что женщины вашего типа – принципиальные женщины – не спят с мужчинами, если не вовлечено их сердце. – Рот Корэл сардонически искривился. – Они вкладывают много чувства в акт.

Анне потребовалась излишне много времени, чтобы найти следующий корень кончиком садового совка.

– Возможно, вы правы. Возможно, я действительно вложила слишком много чувства в акт. Но теперь это не имеет значения. – Она поковыряла ручкой совка, и на поверхности почвы появился одуванчик. – Мы повздорили.

Корэл мгновение смотрела на нее прищуренными глазами, а затем пожала плечами и снова прикрыла веки.

– Он обнаружил, что это были вы…

Анна подняла глаза.

– Как вы…

– И теперь, я предполагаю, вы смиренно примете его неодобрение, – продолжала Корэл без остановки. – Вы будете прятать свой стыд за фасадом уважаемого вдовства. Возможно, вы станете вязать чулки для деревенской бедноты. Ваши добрые дела, конечно же, утешат вас, когда через несколько лет он женится и будет спать с другой женщиной.

– Он попросил меня выйти за него замуж.

Корэл открыла глаза:

– Теперь это становится интересным. – Она посмотрела на растущую горку увядающих одуванчиков. – Но вы отказали ему.

Хрясть!

Анна начала кромсать кучу одуванчиков.

– Он думает, что я распутница.

Хрясть!

– Я бесплодна, а ему нужны дети.

Хрясть!

– И он не хочет меня.

Хрясть! Хрясть! Хрясть!

Анна остановилась и посмотрела на кучу раздробленных, медленно сочащихся сорняков.

– Неужели? – пробормотала Корэл. – А как насчет вас? Вы сами хотите его?

Анна почувствовала, как жар прилил к ее щекам.

– Я много лет обходилась без мужчины. Я смогу снова быть одна.

На лице Корэл промелькнула улыбка.

– Вы когда-нибудь замечали, что если вы попробовали определенное лакомство – малиновый пирог, например, – моя собственная причина отчаяния, – то совершенно невозможно не думать о нем, не хотеть, не желать его до тех пор, пока не откусите еще кусочек?

– Лорд Свартингэм – не малиновый пирог.

– Он, скорее, мусс из темного шоколада, я думаю, – пробормотала Корэл.

– И, – продолжила Анна, как будто не слышала, что ее перебили, – мне не нужно еще одного кусочка, то есть ночи с ним.