Свадебный огонь - Элизабет Чедвик

Он остановил свою лошадь прямо перед ней и обратился к ней тоном, полным угрозы.

— Я слышал, что вы организовали воскресные службы для рабов Дьявольского Леса.

— Да, — не стала увиливать Кассандра. Ей пришлось сделать шаг в сторону обрыва, потому что всадник теснил ее туда, пришпоривая лошадь.

— Вы вмешиваетесь таким образом в мой бизнес. Запомните это.

— Разве ваш бизнес связан с религией, мистер Ондин? — она смело смотрела ему в лицо. Но ей пришлось сделать еще шаг в сторону реки. За своей спиной она уже слышала плеск бурных потоков стремительно мчащейся воды.

— Люди, которые нарушают общие правила в стране рабов, всегда мешают мне.

Он был так близко, что Кассандра уже чувствовала запах пота, исходивший от всадника. Но отступать дальше было некуда. Внизу — обрыв. Грязный сюртук Ондина почти касался ее. Неужели он осмелился сделать это?

— Вам лучше запомнить то, что я вам только что сказал, миссис Харт.

В его голосе прозвучала недвусмысленная угроза. Сердце Кассандры забилось быстро, а по спине потекли струйки холодного пота.

— Берега здесь небезопасны. Всякое может случиться.

Он исчез так же внезапно, как и появился, оставив ее, дрожащую от испуга, уже начавшую проваливаться в рыхлую, размытую дождем землю кромки берега. Осторожно она выбралась на середину дороги и сразу же пошла к дому.

* * *

Алекс вернулся в декабре и привез ей целую стопку книг в кожаных переплетах.

— Это на случай, если ты снова захочешь организовать конкурс цитат, — улыбнулся он. — Все с удовольствием вспоминают об этом.

Для Элоизы он привез черную шляпку — последний крик моды.

— Эмма Делейк из Веласко уверяла меня, что это самый последний и пользующийся наибольшим спросом образец.

Элоиза пришла в восторг, как девчонка, и улыбнулась Алексу обворожительной улыбкой.

Бенджамину досталась ярко раскрашенная деревянная лошадка, которую сразу же перенесли в детскую. Ребенок был счастлив, особенно когда увидел, что лошадка раскачивается и папа немножко его покачал в ней.

На лодке привезли множество других полезных вещей: муку, кофе, сахар, инструменты, ткани, спиртные напитки — все, что не производилось у них в хозяйстве. Алекс объяснил, что он не возвращался так долго, потому что искал лошадей. И он привез с собой великолепного жеребца и двух чистокровных кобыл.

— Что ты задумал, Алекс? — в голосе Элоизы прозвучало явное недовольство. — Ты потратил на лошадей кучу денег и поэтому не привез вельвет для драпировки комнат и фарфоровую посуду, на которую я так рассчитывала в Рождество.

— У тебя и так полно посуды, Элоиза. И я не заметил, что у нас есть комнаты без занавесок или с обветшавшей обивкой мебели. А лошади мне нужны для племенной работы.

— Но я не давала согласия на эту покупку.

— В этом не было надобности, Элоиза. Три года ты тратила мои деньги на всякую чепуху без всякого согласия с моей стороны.

— Для людей вашего круга красивый и богатый дом имеет особое значение, тем более что твоя жена больше похожа на дикарку, чем на цивилизованную женщину из нашего общества.

— Хватит! — прервал ее Алекс. — А что касается вельвета и посуды…

Кассандра перестала слушать дальше эти препирательства, а когда спустя какое-то время снова сосредоточилась, то услышала слова Алекса:

— Это хорошая земля, и мы сделаем глупость, если не воспользуемся возможностью купить ее. Придание Техасу статуса штата Федерации приведет к потоку иммигрантов, цены на землю вырастут.

— Но это же слишком далеко отсюда, — возразила Элоиза. — Кто будет следить за ней? Ты? Может быть, ты собираешься опять все бросить здесь?

Кассандра встревожилась. В ее планы не входило осесть на территории этой страны рабов.

— Нет, Элоиза. Новые территории может взять на себя Каттер, а я собираюсь остаться здесь.

— Ты что, хочешь стать управляющим? Ходить без рубашки и работать вместе с рабочими? Может быть, ты уже не помнишь, как следует вести себя настоящему джентльмену?

— Хорошие плантаторы всегда работают не покладая рук. Не люблю лицемеров. Это так же неприятно, как и моральное оправдание рабства.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась Элоиза.

Кассандра поразилась услышанному не меньше Элоизы.

— А то, что, если кто-нибудь вздумает еще раз представить меня в качестве защитника рабства, мне придется объяснить, что я на самом деле об этом думаю.

— И что же ты думаешь? — спросила Кассандра.

— Рабство имеет чисто экономические причины здесь и является производственной необходимостью, а моральные аргументы против я не готов выслушивать, — повернулся он к Кассандре.

— Итак, Алекс, — Элоиза решила вернуться к основной теме, — я категорически против покупки еще одной плантации. Мы можем потерять все, — в ее голосе зазвучали истерические нотки.

— Каттер — вполне квалифицированный управляющий.

— Но ведь он не справился с собственной плантацией?

— Ты прекрасно знаешь, что там все умерли. Не дай бог, нам получить такое. Тогда и земля не понадобится для богатства. А к нам сюда я предлагаю на эту должность Абрахама.

Лицо Элоизы стало серым.

— Прежде чем с тобой начнется истерика, я хочу напомнить тебе, что Ашбел Смит в этом году оставлял свою плантацию управлять рабу, и Оулд Питер его не подвел, а собрал рекордный урожай.

— Никогда! — выдохнула Элоиза. — Будет мятеж. Нас зарежут в постелях. Например, в 1841 году восточнее нас…

— Я помню этот случай, Элоиза, — отозвался Алекс. — Но поверь мне, ты преувеличиваешь опасность. Наши люди ни за что не станут…

— Ты не можешь этого знать, — закричала она. — Даже сейчас кто-нибудь в их поселке замышляет заговор против нас.

— Элоиза!

— На моей плантации никогда не будет управляющий из темнокожих. Никогда. И я не дам согласия на покупку еще одной плантации.

— Я согласна с Элоизой, — неожиданно вмешалась Кассандра, опасаясь, что покупка еще одной плантации задержит Алекса на этой территории, в то время как ей хотелось поскорее ее покинуть. — Я думаю, что племенная работа доставит тебе больше удовольствия и, возможно, что и денег. Разве рынок лошадей не является более устойчивым, чем рынок хлопка?

Алекс сначала нахмурился, но потом слова Кассандры почти убедили его. «Этот тайм я выиграла», — подумала Кассандра и сразу же обратилась к Элоизе.

— Эта шляпка действительно идет тебе, Элоиза. Матория Хенсон посинеет от зависти, когда увидит тебя в ней.

Мысль о посиневшей Матории Хенсон отвлекла Элоизу от деловых разговоров. Она поднялась с дивана и стала вертеться перед зеркалом, висевшим над резным столом орехового дерева.