Проживи мою жизнь - Терри Блик

Вышла из аэропорта – по глазам ударил победный свет летнего утреннего солнца. Сощурилась, натянула шлем, завела байк и осторожно выехала со стоянки. Измученное тело умоляло об отдыхе, дрожь пробивала электрическими разрядами, бросало в жар, голова кружилась. Поэтому Верлен двигалась на средней скорости, внимательно осматривая дорогу и чувствуя себя так неуверенно, будто впервые села на мотоцикл. Солнце плавило крыло, опутывало отскакивающими серебряными жилами, воздух клокотал у висков, забираясь под чёрный шлем. Лето плыло вокруг тонким шёлком, дома отпечатывались оттисками сонных взглядов, и подтачивающая силы тревога понемногу рассеивалась.

Добравшись до дома, метнув внимательный взгляд вокруг, завернула на внешнюю стоянку, оставила байк, сдёрнула с кудрей шлем и несколько мгновений просто посидела, вдыхая спокойствие двора, упираясь ногами в тёплый влажный асфальт. Поднялась, забросила сумку через плечо, снова огляделась, понимая, что за двое суток вокруг не изменилось ничего, кроме неё самой. Всё полетело кувырком, как загремевшая за отбойник машина: расплескался бензин, покорёжены стойки, вышиблены двери, сплющена крыша, а ты каким-то чудом вылетел через лопнувшее брызгами осколков за секунду до твоего касания лобовое стекло и теперь валяешься в пяти метрах от готовящейся вспыхнуть машины и думаешь, что нужно сделать в первую очередь: встать, отряхнуть испачканные колени, поправить задравшуюся рубашку и осмотреться или перевернуться на спину, уставиться в синеющее небо и понять, что ты только что отряхнул колени споткнувшейся судьбе…

Долго стояла под душем, смывая остатки слабости, запах гостиницы, аэропорта и самолёта. Долго варила кофе, стояла у окна, обнимая ладонями высокую белоснежную кружку. Придирчиво выбирала одежду: стальные брюки, узкая рубашка с высоким горлом цвета серого турмалина, чёрный бриллиант на цепочке из белого золота: чёрно-коньячный, насыщенный и глубокий блеск камня в сдержанно сияющей белизне. Пристально оглядела себя, будто видя впервые (хотя, так оно и есть, и пусть никто, кроме неё, об этом не знает), удовлетворённо кивнула. Теперь можно и в банк.

Точно так же, как утром мотоцикл, осторожно и преувеличенно внимательно вела машину. Добравшись до кабинета, первым делом посмотрела список находящихся в банке сотрудников. Кивнула, нажала кнопку:

– Анри, доброе утро, зайди ко мне.

– Доброе утро. Сейчас.

Через пару минут на пороге возник заместитель, как всегда, одетый с иголочки, но без прежней вальяжности. Стылым ледником светились глаза, и такими же холодными были падающие капли слов:

– Итак, ты вернулась. Теперь ты знаешь, что я за тебя отвечаю, так что давай прекратим играть в начальника и подчинённого. По крайней мере, сегодня и сейчас. Потрудись, пожалуйста, объяснить, какая муха тебя укусила, что ты рванула без подготовки, без защиты, без меня, в конце концов, в совершенно незнакомый город? Где твои мозги? Где твоя осторожность и предусмотрительность? Что за фортели ты выкидываешь последнее время? Ты что, мать твою, хочешь, чтобы я сдох от беспокойства за тебя?