Маска чародейки - Виктория Холт

В 10 часов явился Джеф Карлтон.

— Здравствуйте, мисс Сюзанна, — он тряс мою руку, — рад вас снова видеть. Мы надеялись, вы вернетесь раньше. Такая ужасная трагедия.

— Да, ужасная, — эхом отозвалась я.

— Смерть такая неожиданная. На одной неделе я ездил с ним по владениям, на другой неделе он умер.

Я кивнула.

— Простите, что говорю об этом, но мы должны продолжать оттуда, где остановились. Мисс Сюзанна, есть ли у вас какие-нибудь идеи относительно поместий?

— Сначала я хочу все осмотреть. — Я не знала, как к нему обращаться: Джеф или мистер Карлтон, поэтому вообще никак не назвала его.

— Думаю, вы хотите взять дела в свои руки, — усмехнулся он.

— Думаю, да.

Мы вошли в конюшню. Конюх поклонился нам. — Доброе утро, мисс Сюзанна. Я приготовил для вас Блекфриара.

Я поблагодарила его. Как неприятно, что я не знаю имен всех этих людей. Я узнала коня. Он черный с несколькими белыми пятнами вокруг шеи. Кличка ему подходит. — Вот кто рад вашему приезду, мисс Сюзанна. Он всегда любил только вас. Блекфриар тосковал, когда вы уехали. Но, конечно, он привык к разлуке, когда вы ездили во Францию.

— Правильно, — подтвердила я.

Хорошо, что я не боюсь лошадей. Я подошла и осторожно погладила коня. Он навострил уши, занервничал.

— Блекфриар, Сюзанна приехала, — прошептала я ему на ухо. Момент напряженный, я не уверена, принял ли меня конь. — Ты же не забыл меня, правда? — мой голос звучал успокаивающе. Из кармана я достала кусок сахара. Сюзанна всегда угощала сахаром наших лошадей. С ними она была по-настоящему искренней и нежной.

— Уж это он помнит, — заулыбался конюх.

Я вскочила в седло и похлопала коня по загривку.

— Хороший Блекфриар.

Не знаю, понял ли конь, что я не Сюзанна, но я ему понравилась, и я с триумфом выехала из конюшни.

— Откуда начнем? — поинтересовался Джеф Карлтон.

— На ваш выбор.

— Стоит заехать в Крингл.

— Хорошо, — согласилась я. Я намеренно пропустила его вперед. Дорога шла через лес, и мы скакали бок о бок.

— Вы заметите некоторые перемены. Давненько вас здесь не было.

— Очень давно.

— Возможно, вы захотите что-то изменить.

— Сначала надо посмотреть.

— Мне известно, у вас всегда было особое мнение относительно ведения хозяйства.

Я кивнула и задумалась, какие идеи могли роиться в голове Сюзанны?

— Конечно, мы не подозревали…

— Естественно, но так случается в жизни.

— Мистер Малком проявляет живой интерес. Он был здесь месяц назад. После смерти мистера Эсмонда, он, видимо, считал, что вы не захотите утруждать себя хозяйственными делами. Но я подумал, не знает он мисс Сюзанны.

Я засмеялась.

— Конечно, в таком огромном поместье естественно ожидать, что дела будет вести мужчина.

— Вы думаете, Малком разделяет ваше мнение?

— Безусловно. Он даже рассчитывал стать наследником после мистера Эсмонда, хотя нам всем известно о той давней ссоре вашего деда с дедом Малкома.

Я кивнула.

— Да.

— В этом есть резон. Он мог претендовать на наследство, ведь в некоторых семьях женщины не являются наследниками, но у Мейтлендов по-другому.

— Да, у Мейтлендов по-другому.

По крайней мере, мне теперь ясно, что Малком — внук младшего брата Эгмонта, он явно имеет право претендовать на замок. Вот кого я обманным путем лишила законного наследства,

В сердце застучала тревога. Но день такой чудесный. На полях красуются ромашки и колокольчики, птицы обезумели от радости, потому что ярко светит солнце, и весна скоро превратится в лето. Нельзя не радоваться жизни. — Фермы принесут хорошую прибыль, — продолжал Карлтон, — все, кроме Крингл. Может, вы подскажете, что с ними делать.

— Семья Крингл, — повторила я, словно обдумывая.

— Они тяжело переносят трагедию.

— О… да.

О какой трагедии он говорит? Нужно соблюдать осторожность.

— Старик сильно сдал. Джекоб больше всех переживает. Это понятно, ведь Сол был его братом. они, кажется, близнецы. Джекоб всегда полагался на Сола. Такой для него удар.

— Наверняка.

— В результате пострадала ферма. Я предложил отобрать у них ферму. Они не лучшим образом используют землю. Но Эсмонд был против. Он был добрый. И все знали, что могут пожаловаться ему. Я знаю, вы иногда сердились на него за его мягкость.

— Бывало, — пробормотала я.

— Поэтому они ждут перемен. Гренни Белд просит починить крышу. Надо сделать, если польет дождь, ее затопит. Она собиралась обратиться к Эсмонду, но он в тот самый день слег. Поэтому до сих пор ничего не сделано. Вы хотите взглянуть на крышу?

— Нет. Просто почините ее.

— Хорошо. А теперь вернемся к вопросу о семье Крингл…

Я осмотрелась. Передо мной поле пшеницы, вдалеке пасутся на лугу овцы. В долине дом.

— Они совсем не заботятся о вашей собственности. Сол всем занимался. Он был одним из наших лучших работников. Какая жалость. Никто так и не докопался до причины.

— Нет, — отозвалась я.

— Теперь дело в прошлом. Уж больше года прошло… Пора забыть. Люди иногда кончают жизнь самоубийством… У каждого свои причины, а я всегда повторяю, каждый живет по-своему, и нельзя осуждать других. Хотите заглянуть к семье Крингл?

Я заколебалась, потом решила:

— Хорошо.

Мы изменили направление, и теперь наш путь лежал между полями ржи и пшеницы к дому в долине.

Мы соскочили с коней, и Джеф привязал их к столбу у ворот. По двору ходили куры. Карлтон толкнул дверь.

— Есть кто дома? — спросил он.

— Это ты? Можешь войти, — отозвался грубый голос.

Мы вошли в кухню с каменным полом. Там было жарко, готовилась еда. За столом женщина раскатывала тесто. У печи сидел старик.

— Привет, Мозес, миссис Крингл. Вас пришла навестить мисс Сюзанна.

Женщина нехотя сделала реверанс. Старик что-то буркнул.

— Как поживаете? — спросила я.

— Как всегда, — ответил Мозес. — Это дом скорби.

— Я знаю, и мне очень жаль. Как дела на ферме?

— Джекоб горбится там с утра до ночи, — проворчал старик.

— И дети помогают, — вставила женщина.

— Все же дела не так хороши, как хотелось бы, — заметил Джеф.