Завоеватель - Бренда Джойс

Ну и черт с ней! Он будет только рад, если Гай перевезет ее в эту дыру прямо сейчас и останется здесь с небольшим гарнизоном охранять северную границу.

Мысли о Кейдре не давали Рольфу покоя. Он и сам не заметил, как дошел почти до околицы, и резко повернулся, чтобы вернуться в лагерь, как вдруг какой-то шорох привлек его внимание. Он долго всматривался в ночную тьму, пока не сообразил, что видит любовную парочку, укрывшуюся под кроной огромного вяза. Кажется, он узнал Гая — или ему почудилось?

Затаив дыхание, Рольф подобрался совсем близко. Сомнений быть не могло: он застукал Гая, вовсю охаживавшего какую-то молодку из деревни.

Норманн с трудом сдерживал вспышку ярости. Тем временем Гай получил то, что хотел, и крестьянка, весело вскочив, принялась поправлять платье. Любовники не сразу поняли, что они не одни, и когда Гай заметил Рольфа, то обмер от неожиданности. Крестьянка наградила нового лорда довольно откровенным взглядом, но Рольфу было не до нее, и она ушла, не скрывая своего разочарования.

— Вы искали меня, милорд? — спросил Гай, когда они не спеша шагали к лагерю.

— Нет, я наткнулся на тебя случайно, а заодно узнал, что ты изменяешь своей жене, — наконец произнес Рольф.

— Ну что вы! Какая это измена! — Несмотря на темноту, Рольф по голосу догадался, что Гай покраснел. — Просто я слишком молод, чтобы держаться за подол одной-единственной женщины — будь она хоть трижды ведьма!

— Она не ведьма, Гай.

— Простите, я совсем забыл, что вы в это не верите! — Судя по растерянному тону, Гай нервничал все больше.

— У меня не укладывается в голове, — продолжал Рольф, старательно подбирая слова, — как после близости с ней у тебя остаются силы и желание искать добавки на стороне.

Он искоса следил за Гаем и терялся в догадках: объясняется ли его растерянность упреком в неверности — или дело в чем-то ином?

— По молодости чего не бывает! — наконец пробормотал Ле Шан.

Рольф знал одно: если бы Кейдре была его женой, он и думать не захотел бы о других женщинах. Интересно, что она почувствует, когда узнает, что Гай ей изменил?

— Взять ее! — приказала Алис.

Кейдре застыла в сумрачном зале старой крепости, едва освещенном двумя слабыми свечками. Норманны двинулись вперед, и один из солдат грубо схватил ее за руку. Бельтайн стоял рядом с Алис, и его мрачный вид не предвещал ничего хорошего.

— В чем дело? — возмутилась Кейдре.

Бледное личико сестры исказила злорадная гримаса:

— Ты слишком далеко зашла в своих предательских действиях, сестра, и в отсутствие моего лорда я считаю своей обязанностью встать на защиту его достояния! Взять ее!

— Предательские действия? — Кейдре опешила. — Но я не…

— Горничная нашла в вашей комнате вот это, миледи. — Бельтайн взмахнул в воздухе свернутым листком.

— Я понятия не имею, что это может быть!

— Это письмо к вам от вашего брата Эдвина.

— Не может быть! — У нее все оборвалось внутри. — Я ничего не получала от Эдвина, ничего!

— Однако оно адресовано вам, — сурово возразил Бельтайн, и подписано вашим братом. Кто-то доставил его в замок. Нам хотелось бы знать, кто именно.

— Я же сказала, что не получала никакого письма! — Столь откровенная подлость вызвала у Кейдре вспышку гнева. — Это ложь, ловушка!

— Вы уже не в первый раз уличены в предательстве, — уверенно заявил Бельтайн. — До самой свадьбы милорд держал вас под круглосуточным надзором, потому что не доверял вашим словам. Не доверяю и я — тем более что доказательства говорят сами за себя. — Рыцарь замолк, переводя дух после столь долгой речи.

— Она хитра как черт, Бельтайн, — заторопилась Алис, — и не забывай — она ведьма! Есть единственный способ не дать ей бежать — запереть в подземелье. Если милорд не застанет ее в замке — не сносить тебе головы!

Кейдре онемела от ужаса.

— Никуда она не денется, — сурово пообещал Бельтайн. — Теперь она жена Гая, и у меня нет права сажать ее в подземелье, но я лично буду ее охранять!

Кейдре зажмурилась, не в силах скрыть облегчение.

— Ни в коем случае! — вскричала Алис. — Ты что, забыл, как она околдовала часового? Эта ведьма в два счета напустит морок и на тебя!

— Это все ты подстроила, верно? — Кейдре обратила яростный взгляд на младшую сестру. — Но ведь ты не умеешь писать! Хотела бы я знать, кого ты заставила нацарапать эту фальшивку?

— Смотри, я тебя предупредила! — Алис не обращала никакого внимания на Кейдре. — Бельтайн, вспомни, как удрал Моркар!

— Мне очень жаль, но леди Алис права. Отведите ее в подземелье! — приказал Бельтайн.

— Погодите! — в отчаянии вскричала Кейдре. — Позвольте мне хотя бы взглянуть на это письмо!

Бельтайн с безразличным видом подал ей свиток. Кейдре было достаточно одного взгляда, чтобы обнаружить подделку.

— Писал не Эд! Это не его почерк!

— Для меня не имеет значения, кто написал письмо, — важно заявил Бельтайн. — Он мог продиктовать его какому-нибудь монаху. Хватит болтать, ведите ее вниз!

— Нет, умоляю! — Кейдре, вне себя от ужаса, вцепилась в Бельтайна. — Ради Бога, только не в подземелье!

Но ее никто не слушал. Бельтайн брезгливо сбросил с себя ее руки, и солдаты потащили Кейдре к выходу, но она все же успела оглянуться:

— Не делай этого, Алис! Чего ты добиваешься? Когда норманн вернется…

— Он сам прикажет вздернуть тебя! — взвизгнула Алис.

С гробовым стуком за ней захлопнулась тяжелая крышка люка, и в подземелье воцарилась кромешная тьма.

Кейдре стояла, едва дыша, посреди темноты, и сердце билось так неистово, что, казалось, могло вот-вот вырваться из груди. Она попыталась вдохнуть полной грудью, но поперхнулась и закашлялась, так как спертый воздух был полон вони от человеческих экскрементов. Летом Кейдре ходила босиком, и теперь холодная липкая жижа, скопившаяся на полу, просачивалась у нее между пальцами.

Она знала, что, кроме нее, в камере никого не могло быть, однако ясно слышала легкий суетливый шорох. Крысы. Глаза Кейдре наполнились слезами. Несмотря на свою ненависть к проклятому норманну, в эту минуту она молила Бога, чтобы он поскорее вернулся в замок. Кейдре не сомневалась, что эрл отменит несправедливое наказание, как только узнает о ее заточении в темницу. Но все равно он не сможет вернуться в Эльфгар раньше чем через два дня. Целых два дня в этой преисподней… Вряд ли она их выдержит!

Из ее груди вырвался глухой безнадежный стон. Кейдре дышала тяжело и часто, она не могла избавиться от ощущения удушья.

Паника становилась все сильнее. Ей уже казалось, что стены подземелья сдвигаются, грозя раздавить ее. Еще минута — и она задохнется, ее похоронят здесь заживо!