Любить не модно - Елена Филон

– По крайней мере, не шлюхе!

Не знаю, в какой момент это произошло. Я просто не уследила за движениями Алины, когда та вдруг рванула ко мне и с громким хлопком отвесила пощёчину. А я так и застыла, глядя на неё ошарашенными глазами. Я просто не ожидала.

– Да что ты знать можешь?! – яростно кричит мне в лицо, обливаясь слезами. – Это я, по-твоему, не знаю, что такое искренние чувства?! Да ты… т-ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о Мите, ни о наших с ним отношениях! И не делай вид, что понимаешь! Ты ещё слишком маленькая, чтобы понимать: секс – просто физическая потребность и не все отношения строятся на нём! Есть что-то гораздо более ценное, более важное, и это даже не любовь, потому что и она проходит! Есть отношения, фундамент которых настолько крепок, что его ничем не разрушить… ни банальной интрижкой на стороне, ни тем более какими-то мимолётными чувствами к школьнице. Мы с Митей взрослые люди и предельно ясно это пониманием. Мы смотрим шире и…

– Заткнись.

– …и мы с ним…

– ЗАТКНИСЬ! ЗАМОЛКНИ УЖЕ! ЗАТКНИСЬ! – ором в её застывшее с приоткрытым ртом лицо и едва боря в себе желание разбить этой тупой суке нос. Если бы не ребёнок, которого это расстроит, так бы и поступила!

– Не говори ему… – спустя паузу шепчет дрожащим голоском.

А я холодно усмехаюсь и уже шагаю к двери:

– Так Митя ведь поймёт, разве нет? У вас же это… фундамент!

– Крис! Не глупи! У нас свадьба завтра!

– Думаешь? – язвительно улыбаюсь и хлопаю дверью позади себя.

И вот теперь, оказавшись наедине с собой и с лихорадочными мыслями, что беспрерывно жужжат в голове после того что узнала, я буквально задыхаюсь от эмоций! От всего: от злости, от ужаса, от несправедливости и обиды за Митю, и крохотной, такой слабой, но надежды, что тусклым огоньком вспыхнула в сердце.

Не знаю, чем это всё закончится… Возможно полнейшей катастрофой для всех нас, но я буду честной. До конца. С ним, – с парнем, который этого заслуживает, как никто другой!

Оказавшись на улице рванула в сторону дома. В сторону Митиного дома, потому что точно знаю – сегодня весь вечер он планировал провести в студии. Бежала неуклюже, спотыкаясь и буквально задыхалась. Я спешила… Боже, ещё никогда в жизни я никуда так не спешила!

«Ну же, возьми трубку! Ответь»! – на бегу прижимала к уху телефон и считала гудки.

Не слышит. Наверное, в наушниках.

Ускорилась, как телефон в руке завибрировал.

– Алло! – хватая ртом воздух ответила. – Митя, я…

– Это не Митя, – раздалось в ответ, и я слегка сбавила темп; в боку кололо, а лёгкие горели огнём. – Крис, привет. Это Ник.

– Привет, Ник. Пока, Ник.

– Нет, подожди! Не отключайся! – практически умоляюще воскликнул и, признаться, это подействовало.

– Ник, у меня нет времени. Что-то важное?

Да что может быть важнее того, что я узнала от Алины?!

– Слушай, давай…

– Кристин, выслушай, прошу, – как-то уж он совсем жалко звучит.

– Если это насчёт того, что случилось в ресторане…

– Нет-нет! – горячо перебил. – Там ты всё правильно сделала, я повёл себя как последний мудак. Наверное, обидел тебя чем-то…

Ага. Он типа понял всё.

– Давай ближе к делу, а?

– Да, конечно… – замялся на несколько секунд. – Тут… Понимаешь… Видишь ли, мой отец довольно состоятельный человек…

– Мы будем говорить о твоём отце? – перебила, перебегая через дорогу на красный свет. Машины сигналят, кто-то вылез в окно и кричит, что я идиотка.

А в трубке раздаётся тяжёлый шумный выдох:

– Ладно! Если коротко, у нас с отцом был договор. Он вкладывает деньги в моё дело, но только при условии, что я докажу ему в течение полугода, что действительно чего-то стою. Что я не сопляк, каким он меня считает, а могу и своими силами чего-то добиться. Так вот… Крис, срок в полгода истекает через неделю. И если Арчипов не согласится наконец продать мне «Клевер», мой отец ни за что не вложится в развитие моего бизнеса! А ты вроде как с ними всеми там сблизилась, и, главное, – ты не такая, как они! Ты умная, красивая, рассудительная, ты – другой уровень, так что должна понять меня! Крис… умоляю, поговори с ним! Убеди Арчи, что продажа «Клевера» – отличное решение! Я предлагаю большие деньги, они смогут…

– СТОП! – едва удаётся остановить словесный понос Ника и самой как вкопанной врасти в тротуар. – Я не понимаю… Так это ты «Клевер» выкупить хочешь?

– А… а ты не знала? Я думал… думал, в курсе уже.

Нет, я как бы в курсе, вот только понятия не имела, что мажор в этом представлении – главное действующее лицо! Вопрос напрашивается сам собой – а кем тогда были Люди в чёрном?..

– Ты к Мите терминаторов на крутой тачке присылал?

Ник отвечает не сразу, видимо задумавшись:

– О чём ты? – с неуверенным смешком. – На меня студенты подрабатывают и, честно говоря, не уверен, что у них есть крутые тачки… но я могу спросить! Хочешь? А почему «терминаторы»?..

– Пока, Ник, – заторможенным взглядом пялясь на фонарный столб, сбрасываю вызов и прячу телефон в карман джинсов. Понять пытаюсь… выходит, что и Алина тогда тех крутышей на дорогущей тачке за подосланных Ником ребят приняла?.. Или это только я идиотка, выходит?

А у подъезда Митю что за дяди караулили?.. Студенты?.. Что-то сомневаюсь. Зато теперь понятно, почему Алина в Никиту таким гневным взглядом стреляла, когда он ко мне в «Клевер» повидаться заскочил; в её телячьих глазках тогда настоящая лютая ненависть полыхала.

Давайте же вернёмся к первому вопросу – кем тогда были дяди на крутой тачке, и те, кто Митю у подъезда караулил?

Какое-то недоброе предчувствие у меня. Очень и очень недоброе! Настолько, что с каждым шагом в направлении дома Мити волоски на шее шевелятся всё больше и больше, и время от времени в холодный пот бросает.

Набираю код от домофона и больше не чувствую прежней решимости. Кажется, Митя скрывает от меня куда больше, чем думала. Куда больше, чем могла себе даже представить. У него действительно крупные проблемы. Настолько серьёзные проблемы, что даже с невестой своей, выходит, он ими не поделился. И вот сейчас я своей новостью ещё больше масла в огонь подолью, ещё больше ему жизнь усложню…

А с другой стороны… не расскажи я Мите сейчас о том, что невеста ему с придурком Ромой изменяла и последствия окажутся ещё хуже, потому что любая ложь однажды становится явью; своим молчанием я лишь оттяну момент принятия жестокой действительности.

А я так не могу.

Взлетаю вверх по лестнице, на ходу доставая из сумки ключи, замираю перед дверью в Митину квартиру и делаю несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, переводя дыхание. Вставляю ключ в скважину и тут понимаю – не заперто.