Дом на Фиалковой улице - Элен Бронтэ

На пороге их встретила растерянная Энни.

— Что такое случилось с мисс Лорен? Она бегом поднялась к себе в комнату, как будто за ней гнались паписты, и устроила там страшный шум, а затем сбежала вниз и стала расспрашивать меня о дилижансе.

— И где она сейчас? — почти спокойно спросила Мэй.

Служанка не могла не заметить расстроенные лица обеих хозяек и мисс Крейтон, но отложила расспросы до тех пор, пока в доме не останутся только члены семьи.

— Я ответила, что не имею понятия о том, как часто приходит дилижанс, мне это без надобности, и она взяла свой зонтик и ушла.

— Лорен внезапно вспомнила, что перепутала день, когда ей надо возвращаться в пансион, — на ходу придумала объяснение Мэй. — Все мы немного расстроились, но, надеюсь, скоро все утрясется.

Если Энни и не удовлетворили эти объяснения, она ничего не сказала при мисс Крейтон и послушно пошла готовить свежий чай взамен остывшему.

Только после того как чайник с пряным напитком опустел, так же, как и вазочка со сливовым вареньем, Мэй обратилась к подруге:

— Джейн, милая, я думаю, тебе следует рассказать нам то, чего мы еще не знаем. Все равно нам уже известно достаточно для того, чтобы сокрытие тайны стало ненужным.

— Но не так много, чтобы не волноваться за тебя, — прибавила сгорающая от любопытства Диана. — Расскажи, и тебе станет легче, вот увидишь!

Джейн жалобно вздохнула, но она понимала, что подруги заслужили ее искренность. Молчать дальше нет смысла, тут Мэй и Диана совершенно правы.

— Если вы все слышали, то, наверное, уже догадались, что я навлекла на себя немилость леди Файдуэлл по недоразумению. Она видела, как я тайно встречалась с Хью Роуэном, чтобы передать ему записку Лорен, и подумала, что у меня есть виды на Хью…

— А на самом деле виды имела твоя сестра, — прибавила Диана. — Это стало ясно, как только мы услышали слова Лорен о записке, но, прошу тебя, вернись к началу этой истории. Почему ты взялась помогать ей, и как она вообще познакомилась с этим джентльменом?

По лицу молчащей Мэй видно было, что она так же страстно желает узнать истину.

Джейн ничего не оставалось, как начать свой рассказ издалека.

— У леди Файдуэлл мне жилось не хорошо и не плохо, скорее, так, как и положено гувернантке. Ко мне относились чуть лучше, чем к прислуге, но мало кто признавал во мне леди. В числе этих немногих оказался и Хью Роуэн. Мы беседовали на равных, по-дружески, так часто, как позволяло мое свободное время, и находили эти разговоры занимательными. Я имела все основания полагать, что нравлюсь ему. Хью очень искренний и добрый юноша, может, только уж очень привыкший во всем полагаться на слова его матушки, подавляющей любое проявление собственных взглядов со стороны лорда Роуэна и своих детей. Мне казалось, что он понимает меня, сочувствует моему положению… Много ли надо девушке в подобных обстоятельствах, чтобы влюбиться?

Мэй и Диана кивками подтвердили свое согласие со словами Джейн, и девушка продолжила:

— Я не думала, куда нас могут завести эти отношения, я верила, что, если он полюбит меня, он осмелится пойти против воли матери и леди Файдуэлл, своей крестной, и женится на мне. К счастью или к несчастью, я этого так и не узнала. Мэй, ты, верно, помнишь, что однажды леди Файдуэлл позволила мне пригласить погостить Лорен.

— Помню, — коротко сказала Мэй.

— Я также помню, что ты этого не одобряла, и теперь понимаю, как ты была права. Но мы с Джоном всегда жалели младшую сестру… Знаю-знаю, Мэй, ты часто защищала Лорен и при этом находила необходимым воспитывать в ней только те привычки, которые в будущем она сможет себе позволить. Увы, я не послушалась тебя. — Джейн горько вздохнула, и Мэй ласково погладила ее по руке. — Лорен приехала как раз в день очередного бала, где и познакомилась с мистером Роуэном. Я не смогла долго быть на балу, моя воспитанница, Эрнестина, требовала внимания, и не знаю, как Лорен удалось так быстро очаровать Роуэна.