Правила флирта - Сюзанна Энок

— Сэр? Мистер Аддисон? — раздался за его спиной голос полицейского. — Сэр, в доме еще не до конца ликвидированы последствия взрыва.

— По-моему, ликвидировали не только последствия взрыва, но и много чего другого, — отозвался Ричард, окинув взглядом лужайку, заваленную его вещами. Похоже, вся галерея с третьего этажа переместилась на свежий воздух.

— Я хотел сказать, что саперы еще не закончили работать. Они проверили первые два этажа, а третий этаж и чердак осматривают сейчас.

— Тогда передайте им, чтобы они предупредили, если обнаружат неразорвавшуюся бомбу.

— Рик, — предостерегающе сказал Доннер, — эти люди на нашей стороне.

Ричард нахмурился. Он купил это поместье для того, чтобы иметь возможность побыть одному и отдохнуть от вечно преследовавших его репортеров. Следовало признать, что если бы не полиция, то журналисты из половины городских таблоидов уже давно штурмовали бы стены. Он обернулся и взглянул на семенившего следом полицейского.

— Как ваше имя?

— Кеннеди. Джеймс Кеннеди.

— Вы можете следовать за нами, Джеймс Кеннеди, только не путайтесь под ногами.

— Сэр, я должен…

— Либо спереди, либо сзади, Кеннеди. — Головная боль и ломота в спине мешали ему быть вежливым.

— Мистер Аддисон имел в виду, что он готов сотрудничать с полицией, — попытался исправить положение Том. — Но у него накопилось слишком много дел, требующих внимания. Ваше присутствие означает, что мы не будем прикасаться ни к чему в доме без вашего разрешения, чтобы не помешать следствию.

— Детективу это не понравится, — сказал Кеннеди.

— Мы будем очень осторожны.

— Ну что ж, пусть будет по-вашему.

Данте Партино, менеджер по предметам искусства, встретился им на лестнице.

— Здесь такой бардак, Рик, — с легким итальянским акцентом проговорил он. — Кто мог решиться на такое? Погибли доспехи 1190 года, римский шлем, половина…

— Я вижу, — оборвал его Ричард, остановившись на площадке третьего этажа. Слово «бардак» не совсем точно передавало суть того, что творилось в галерее. Точнее было бы назвать это «концом света». На полу, как на поле боя из мрамора, черепицы и клочьев ковра, валялись почерневшие и деформированные доспехи. От французского гобелена эпохи Возрождения, одного из первых экземпляров в коллекции Ричарда, остались одни лохмотья. Он почувствовал, как в нем закипает гнев. Никто еще никогда не осмеливался поступать с ним таким образом.

— Господи, — прошептал Том, — где же ты стоял?

Ричард сделал несколько шагов вперед и остановился прямо посреди всей этой разрухи.

— Вот здесь.

Данте кашлянул, прервав воцарившуюся после этих слов тишину.

— Рик, я хотел бы лично осмотреть все поврежденные экспонаты, но люди из страховой компании ведут себя так, словно здесь все принадлежит им. Они не понимают, насколько хрупкие…

— Данте, все в порядке, — прервал своего менеджера Ричард. Надо было успокоить его. Несмотря на свою ярость, Ричард отдавал себе отчет в том, что потеря части экспонатов — это еще полбеды. Главное, узнать, кто за всем этим стоит. — Том проследит за тем, чтобы тебе открыли доступ к экспонатам.

— Но…

— Все, Данте.

Партино кивнул, теребя в руках планшет:

— Хорошо. Я еще хотел сказать, что вода и огнетушительный состав попортили некоторые картины на втором этаже. Может, нам стоит…

— А что с камнем? — неожиданно спросил Ричард. Он, конечно, уважал рвение Партино, но сегодняшняя ночь была для него слишком богатой событиями.

— Его нет на месте, — ответил Кастильо, который только что поднялся по лестнице следом за ними. — Мы полагаем, что женщина проникла в дом как раз за ним. И вам нельзя здесь находиться, мистер Аддисон. Идет расследование убийства.

— Вы уже все здесь сфотографировали? Сняли отпечатки пальцев?

— Да.

— Тогда ответьте, какова природа взрыва. — Отмахнувшись от недовольного фырканья офицера Кеннеди, Ричард прошел вперед и неуклюже опустился на корточки перед черневшей в стене коридора дырой.

Кастильо вздохнул:

— Похоже на буксирный трос, натянутый поперек коридора и действующий по принципу чеки гранаты: выдергиваешь шнур, и вот тебе взрыв. Сделано наспех, но весьма профессионально. Такая конструкция позволяет ловко замести следы, если преступника обнаруживают до того, как он успевает покинуть дом.

— А что, если ей все-таки удалось сбежать? — осведомился Ричард.

— В таком случае ей придется хорошенько потрудиться, чтобы спрятать ворованную драгоценность.

— Она очень рискует, — проговорил Ричард уже более спокойным тоном. — Пару лет за кражу и срок за убийство первой степени, я правильно понимаю?

— Да, но только если ее поймают. Я бы, честно говоря, пошел на риск ради парочки экспонатов из вашей коллекции.

— А я бы нет, — отозвался Ричард, поднимаясь и отряхивая руки. — Кастильо, я предоставлю вам возможность спокойно работать, а вы, пожалуйста, держите меня в курсе того, как продвигается расследование. Мне надо позвонить в несколько мест.

Пока Данте суетился над экспонатами, как наседка, Том с Ричардом заперлись в кабинете на втором этаже. Огромные окна выходили на лужайку перед домом и пруд, которые обычно являли собой приятное глазу зрелище, а сегодня были заполнены людьми в форме и завалены кучей хлама. Не сдержав стона, Ричард тяжело плюхнулся в кресло за массивным столом из черного хрома. Это был один из немногих неантикварных предметов в доме, и то только потому, что в семнадцатом веке изготовители столов не брали в расчет компьютеры, телефоны и прочую электронику.

— Что тебя так беспокоит? — поинтересовался Доннер, достав из небольшого встроенного холодильника бутылку воды и опустившись на плюшевое кресло в дальнем конце комнаты. — За исключением того, конечно, что тебя едва не разнесло на куски.

— Я же говорил, что не выспался ночью.

— Из-за постоянных звонков по факсу?

— Именно. Так вот, я ходил из угла в угол, дожидаясь, когда можно будет позвонить в нью-йоркский офис. Я бы в любом случае зашел в галерею, даже если бы Прентисс не обнаружил взломщика.

Том некоторое время помолчал, переваривая информацию.

— Ты должен разорвать контракт с «Майерсон — Шмидт».

— Дело не в этом. Она просила Прентисса остановиться, а потом с разбегу толкнула меня.

— Кастильо считает, что она пыталась спасти собственную шкуру.

— Нет.

— Тогда в чем дело, Рик? Я не понимаю.

— Ты только представь себе: она проникает в дом, преодолевает все преграды и завладевает камнем — должен заметить, у меня имеются гораздо более ценные вещи, — потом задерживается в галерее, чтобы установить взрывное устройство, ее застают за этим делом, и она пытается уберечь всех от взрыва.