Репутация герцога - Сюзанна Энок

— Вы собираетесь объяснить мне, почему вы послали карету, не потрудившись лично сопроводить меня? — спросила принцесса Жозефина.

— Ваш английский удивительно хорош для иностранки, — с нарочитой любезностью сказал Себастьян. — Позвольте местному жителю дать вам маленький совет. Независимо от того, кто вы…

— Я не…

— …кто вы в другом месте, — продолжал он низким голосом, крепче сжимая ее, поскольку она пыталась отстраниться, — вам следует знать, что в Англии вы не можете ударить аристократа на публике.

— К вашему сведению, — тем же тоном ответила она, — мой английский язык не имеет акцента, потому что я англичанка, хотя и выросшая на Ямайке. И я ударю любого, кто оскорбляет меня.

Все ясно. Она сумасшедшая.

— Вы безумны, — сказал он громко. — Я не могу придумать другого объяснения тому, как вы со мной разговариваете.

Принцесса подняла красивую бровь.

— Если я единственная говорю вам правду, это не делает меня безумной. Просто все остальные вокруг вас трусы.

Себастьян так стиснул челюсти, что мышцы заныли.

— Я должен…

— Что вы должны, Мельбурн? — перебила она, неожиданно опустив взгляд к его рту. — Разговор со мной возбуждает вас, не так ли? — Она придвинулась ближе. — И вы ничего не можете с этим поделать? — прошептала она, снова глядя ему в глаза. В его объятиях вдруг появилась прежняя сладкоголосая соблазнительница.

Она чувствует возникшее между ними влечение так же сильно, как и он. Он подумал, что от осознания этого будет легче танцевать и разговаривать с ней, смотреть на нее. Но этого не произошло. Совсем наоборот. Кружа ее по полированному полу, Себастьян мог думать только о том, как нагая принцесса Жозефина распростерлась под ним, умоляя о милосердии и облегчении. Он никогда не терял самообладания, но сейчас…

— Ну же, герцог, вам вообще нечего сказать?

— Я предпочитаю словам действия, — выдавил он.

— Да? Какие действия?

Принцесса Жозефина Эмбри едва удержалась от того, чтобы облизнуть губы. Только взгляд Мельбурна и подозрение, что он бросится на нее тут же, в центре бального зала, помешали ей это сделать. Платье так затянуто, что она едва дышала. Весь день она ждала… его. Прикосновения его пальцев, когда он поможет ей сесть в его карету, остроумной беседы по дороге на бал — такой беседы ей очень недоставало последние три недели, когда они пересекали на небольшом судне Атлантику и компанию ей составляли только моряки и люди отца.

Прибыла его карета… пустая, без него.

— Я не желаю оскорбить ваше высочество, описывая действия, которые я воображаю, — чувственно промурлыкал Мельбурн.

Ее охватила дрожь. Он имеет понятие, как действует на женщин одним своим присутствием? Темно-каштановые волосы, локонами падающие на воротник, высокая стройная крепкая фигура, высокие скулы, точеный нос и подбородок римского аристократа, сверкающие глаза цвета грозового неба. Как он может не знать? Он может иметь любую женщину, какую захочет. Что, вероятно, и делает.

— Вы уже оскорбили меня, — сказала она, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Ответ на мой вопрос положения, наверное, не ухудшит. Какое действие вы предприняли бы против меня?

Он наклонился к ней так, что она почувствовала кожей его теплое дыхание, их губы разделяло лишь несколько дюймов.

— Вы ведь страстно этого хотите, принцесса? — пробормотал он.

Музыка оборвалась на крещендо. Все зааплодировали.

— Вам придется это вообразить, — прошептал он, касаясь ртом ее уха, и отпустил. — Поскольку в следующий раз вы будете просить разрешения коснуться меня. — Выпрямившись, он жестом указал туда, где ждали Кончита и лейтенант Мей.

Черт бы его побрал, этого дьявола!

— Вы будете сопровождать меня весь вечер, Мельбурн, — возразила она, пока он не успел скрыться. — Постарайтесь это запомнить.

Герцог изобразил поклон, достаточный, чтобы избежать оскорбления, но ясно дававший понять, что это всего лишь дань традиции.

— Конечно. — Он дал знак кому-то вне поля ее зрения. — Позвольте мне представить вас хозяевам бала, лорду и леди Элкинсам. Томас, Мэри, это Жозефина, принцесса Коста-Хабичуэлы.

— Вы оказали нам большую честь, ваше высочество, — восторженно пролепетала виконтесса, приседая в глубоком почтительном реверансе.

Вот это больше похоже на дело.

— Очень рада познакомиться с вами, — сказала Жозефина, вкладывая в слова всю любезность, в которой отказала Мельбурну. Всеми фибрами души и тела она чувствовала его, и чем больше он злился и терял контроль над собой, тем больше ей это нравилось. Не совсем тот курс действий, что рекомендовала ей мать, но Жозефина не могла отрицать, что результат волновал ее. Герцог ее возбуждал.

— Вы должны со всеми познакомиться, — продолжала леди Элкинс, потянувшись к руке Жозефины, но потом явно передумала. — Если вы присоединитесь ко мне, ваше высочество.

— Да, конечно, — ответила Жозефина и презрительно взглянула на Мельбурна: — Не удаляйтесь слишком далеко, герцог.

— Я об этом и не мечтаю, принцесса, — с холодной улыбкой ответил он.

Хорошо. Притворяется он или нет, но, по крайней мере, герцог Мельбурн понял свое место. А что касается того, кто попросит разрешения коснуться, она этим займется.