Роман по-испански - Мария Чепурина

Две недели спустя Наташа стояла на тротуаре напротив Тверского бульвара и с помощью специально припасённого театрального бинокля разглядывала людей, собравшихся на аллее в условном месте. Уже минут десять Коробкову мучил вопрос: подойти или не подойти? Через объектив просматривались несколько девушек странного вида. В одной Наташу настораживал экстравагантный костюм, во второй некрасивое лицо, в третьей – возраст явно больше двадцати. Но только ради них Коробкова пришла сегодня в центр города. Всё это были поклонницы «Лос Сапатос».

Вскоре после того, как Наташа поняла, что не на шутку «подсела» на эту группу, она решила всё-таки последовать заевскому совету и податься в фан-клуб. Ведь поговорить о Лало, Начо, Чучо и Панчо было совершенно не с кем – а так хотелось!

В одной социальной сети Коробкова без труда отыскала группу «Поклонницы Los Zapatos»: там, оказывается, состояло уже двести человек. Они выкладывали в сеть смешные и беспомощные стишки, где рифмовали «Лало» и «одеяло», рассказывали про то, что собираются назвать в честь солиста группы будущего ребёнка, и оставляли многостраничные столбцы комментариев под фотографиями Редондо. «Какие у него глаза!» – «Я прямо млею!» – «Ути пупсик!» – «Это самая лучшая фотография». – «Жалко, что волосы тут растрепались». – «А мне растрёпанные больше нравятся». – «Точно! Так он похож на плохого мальчика! Хулиган!» – «Повстречаться бы мне с таким хулиганом в какой-нибудь подворотне!» – «А ногти-то чистые!» – «Точно, смотрите-ка, чистые! Не то что у моего соседа Михалыча!»...

Могла ли подумать отличница Наташа, самая логичная и правильная девочка в своём классе, что станет одной из тех, кто засоряет Всемирную паутину подобной белибердой?! Не она ли совсем недавно презирала тех, кто пускает слюни над фотографиями артистов и воображает себе всякие глупости вместо того, чтобы нарабатывать успеваемость?! И вот теперь Коробкова с восторгом рассматривала изображения своего кумира и, читая слова восхищения его поклонниц, узнавала в них себя.

В один прекрасный день московская часть обитательниц сообщества решила встретиться. Для знакомства выбрали один из майских праздников.

Услышав, что Наташа собралась на эту встречу, родители немало обеспокоились. Папа почему-то был уверен, что фанатки будут звать её с собой прыгать с крыши ввиду безответной любви к Лало Редондо. Мама полагала, что где современная музыка, там дискотеки, а где дискотеки, там обязательно и наркоманы. Перед выходом из дому Коробкова получила кучу разнообразных напутствий. В какой-то момент она даже подумала, что лучше вообще не ходить на встречу – так, по крайней мере, не случится ничего плохого. Тем более и без родительских нотаций она готова была вот-вот расплакаться: ужасно стыдилась собственного глупого увлечения и боялась, что фанатки не примут её, окажутся недостаточно умными (серьёзными, взрослыми, молодыми, адекватными). В общем, от встречи Наташа почему-то заранее ждала всего самого плохого. Но всё-таки пошла. «Проверю, каковы они, – решила Коробкова. – Не понравится – уйду».

И вот теперь она стояла в нескольких десятках метров от соратниц, отделённая от них проезжей частью, и рассматривала девчонок в бинокль. Перейти или нет? Коробкова никак не могла решиться. В голове сами собой рисовались всякие гадости про незнакомок...

– Лос Сапатос! – неожиданно раздался голос сзади.

Наташа аж подпрыгнула от неожиданности. Рыжая девушка с аккуратной стрижкой каре, стоящая возле неё, рассмеялась.

– Я так и знала, что ты тоже из наших! Стоишь, рассматриваешь, боишься подойти! – констатировала она.

– Есть чуток... – призналась Коробкова.

– Да ладно! Вроде уже взрослая, а всё людей боишься. Тебе сколько?

– Мне? Пятнадцать...

– А мне шестнадцать. Рита.

– Я – Наташа.

– Ну, приятно познакомиться! А теперь идём, посмотрим, кто пришёл. Мы же все в равных условиях. Никто никого не знает.

С этими словами Рита взяла за руку растерянную Коробкову и решительно повела её через дорогу.

К компании они подошли в тот момент, когда девушка в пончо и мексиканской шляпе объясняла всем насчёт имён участников группы:

– Лало – это значит Эдуардо. У Начо полное имя Игнасио. Чучо – Хесус. А Панчо, получается...

– Степан? – предположила полная особа с пышными кудрями и мгновенно засмеялась.

– Панталон! – ляпнула девочка-неформалка в мешковатых джинсах и дырявой чёрной кофточке.

– Панталеон, – уточнила другая, не очень красивая поклонница в мини-юбке, открывающей жутко кривые ноги.

– Бандонеон, – сказала зачем-то Наташа и тут же пожалела об этом.

Она не знала, что такое «бандонеон» и имя ли это вообще. Просто пару раз слышала это звучное слово в песнях «Сапатосов» и сейчас невольно вспомнила его.

– Нет, – улыбнулась девица в сомбреро. – Бандонеон – это название гармошки, на которой Панчо играет. А его полное имя – Франсиско. Франсиско Хуан Селедон-и-Гадеа.

– Панчо – Франсиско? – удивлённо спросила жеманная девушка в шали и с лентой на волосах. – Не очень-то похоже одно на другое!

– Вообще-то Александра тоже не очень похоже на Шура! – заметила кудрявая толстушка и снова расхохоталась.

– Тебя зовут Шура? – обратилась к ней неформалка.

– Так вы до сих пор не познакомились? – удивлённо спросила Рита. – Что ж, по-моему, самое время представиться!

Между тем к компании подтянулось ещё несколько девочек. Каждая называлась и рассказывала о себе. Чем дальше, тем сильнее Наташа удивлялась: до чего же они все разные!

Шура, похоже, была самой темпераментной в компании:

– Мне девятнадцать. Учусь на ветеринара. Люблю зверюшек. У меня есть черепашка, крыска, мышка, паучок и тараканчики! Ха-ха! А ещё я о-о-о-очень люблю группу «Лос Сапатос»! Я самая сумасшедшая фанатка! А-а-а-а! Я себе всю комнату их фотками завесила!!!

– Марина, – представилась девушка в пончо. – Первый курс Университета дружбы народов. Увлекаюсь страноведением, языкознанием, этнографией, мифологией, палеографией... Первый разряд по шахматам.

– А по-испански говоришь? – поинтересовалась Наташа.

– Смотря какой диалект вас интересует. Кастельяно[1]– свободно, мексикано – понимаю, изъясняюсь. А вот южноамериканские наречия пока что не очень освоила. Перо тенго тода бида пор деланте![2]