Десятый сосед - Ашира Хаан

Он говорил без насмешки и совсем не флиртующим тоном, напротив, озабоченно, так что я растерялась, не понимая – это он серьезно?

Он серьезно?

Вот это повод задуматься.

Сергей Андреевич кивнул мне:

– Обсудим этот вопрос на будущей неделе, когда все устаканится.

Надеюсь, речь все-таки о повышении, а не об ужине, когда я брошу Олега.

После работы я решила забежать в магазин за вином, чтобы отметить не очень отрицательный ответ начальства. Побросала в корзинку спагетти, соленую рыбу, помидоры, авокадо и тщательно выбрала две бутылки вина – сегодня пусть будет французское. Зашла за творогом и йогуртами и, выбирая их на полке, отдернула руку, чуть не задев десерт «Эрба».

Его брать было нельзя. Ни в коем случае.

Я ела его всего два раза в жизни.

Первый раз – когда только-только устроилась на первую свою настоящую работу в офисе. Я купила два стаканчика, поставила в холодильник, один съела в обед, другой оставила на завтра. Но вернувшийся из командировки в Лас-Вегас большой босс, проигравшись там в пух и прах, решил сократить всех «дармоедов». Офис-менеджер попадал в этот список по определению.

Уходя, я убрала второй стаканчик в сумку вместе с конвертом, в котором лежали мои «отступные». Мутноглазый парнишка-наркоман, который приставил к моему горлу лезвие ножа в подъезде, десерт брать не стал. Только конверт.

Второй раз я взяла «Эрбу», чтобы перекусить, пока ждала жениха – свою попытку номер шесть – у ЗАГСа. Он опаздывал с работы, а я сильно проголодалась. Орехово-шоколадный десерт был очень вкусным.

Меня долго потом тошнило им в ближайшем перелеске после разговора с глубоко беременной блондинкой, которая подошла ко мне, сверяясь с фотографией в телефоне. Ей было совершенно непонятно, почему мой шестой и очень любимый мужчина хочет жениться на мне, а не на ней. Ведь она носит его сына.

Больше я никогда даже не смотрела в сторону этого десерта.

Я не собиралась рисковать даже для того, чтобы проверить – совпадение это или правда злой рок?

В одну-единственную открытую кассу уже выстроилась длинная очередь, и я со вздохом встала в ее конец. Почему днем здесь всегда три скучающих кассирши, а вечером зашивается одна?

Но сейчас у меня было подозрительно хорошее настроение. Стоять в длинной очереди в кассу в «Пятерочке» и чувствовать себя хорошо – это что-то нездоровое. Так не бывает.

Что со мной? Разговор с начальством обрадовал? Вроде не очень. Рабочий день закончился? Но Сергей Андреевич прав – домой я не слишком рвалась. А уж встреча с «Эрбой» и воспоминания, которые она пробудила, и вовсе не годились как повод для радости.

И тут поняла.

Вместо привычного затхлого запаха подгнивших овощей и промокших коробок меня окутывал мой любимый мужской аромат – «Homme» от Dior. Я однажды купила его в дьюти-фри в аэропорту кому-то в подарок, но не смогла отдать, так и оставила себе. Тонкий, необычно мужской, с нотами ириса и древесины, чуть отстраненный – и очень дорогой.

Передо мной в очереди сейчас стоял человек, пахнущий этим парфюмом, и он был мужчиной той породы, что не часто встретишь в эконом-магазинах – темные волосы, уложенные так, что кажется, он просто пригладил их после душа, песочного цвета свитер крупной вязки и такого же оттенка джинсы, треккинговые ботинки стоимостью с весь мой зимний гардероб… Он так неуловимо отличался, что сразу и не скажешь, что именно выдавало разведчика из другого мира ступеней на сто повыше нашего нищебродского района! Только набор продуктов у него в корзинке снизил пафос: бутылка пива, нарезка колбасы и подозрительно вздувшийся салат в пластиковой коробочке.

Если бы я была не я, а кто-нибудь, кто выглядит, как я, но намного-намного смелее, этот кто-нибудь сейчас обязательно бы сказал пришельцу из лучшего мира, что такой салат есть не стоит. Возможно, после этого завязалась бы непринужденная беседа: «А что вы посоветуете из ассортимента в это время суток?» – и, чем черт не шутит, обмен телефонами. Нельзя оставлять человека одного в таком враждебном окружении, он ведь совершенно не приспособлен к существованию в наших краях. Вряд ли в тех местах, где он бывает обычно, водятся несвежие салаты.

Но такой человек может и на фиг послать, если честно. Рявкнуть, что и без сопливых неудачниц разберется. И что лучше бы я думала о доме и о том, что у меня там уже есть не самый худший представитель мужского рода. Этот, конечно, покруче будет – на вид ему лет сорок, но очень удачные, голливудские сорок с сияющей кожей, крепкой, но стройной фигурой и уверенными движениями.

Пока я мучилась, подошла его очередь. Кассирша, которая тоже залипла на роскошного разведчика, только ей больше повезло – она его еще и спереди видела! – вопреки всем внутренним правилам торговли в дешевых магазинах кивнула на салат:

– Испортился.

– Что? – растерянно переспросил мужчина, и я чуть не мурлыкнула от почти физического удовольствия, которое доставил мне его голос. Словно кто-то погладил по руке кусочком меха норки.

– Салат ваш испортился, говорю. Не берите.

– Да? – Он удивленно поднял коробочку и оглядел ее. – А срок годности вроде нормальный.

– Ну так хранили неправильно, – пояснила она. – Возьмите другой.

– Нет, я лучше пиццу закажу, – вдруг ослепительно улыбнулся кассирше мужчина. – Спасибо вам большое за помощь!

Его улыбка моментально подняла температуру в окрестностях градусов на пять. Кассирша, попавшая под направленный луч обаяния, подняла руку, пытаясь поправить прическу, и смущенно опустила ресницы.

Досада спартанским лисенком свернулась в животе и начала усиленно грызть меня изнутри. Ну что мне стоило сказать всего два слова, а? Тогда этот прожектор харизмы был бы сейчас направлен на меня, я бы пунцовела под благодарным взглядом и не решалась поднять глаза, что-то неловко бормоча. А потом вышла бы с ним на улицу…

Да что ж со мной сегодня такое-то!

Салат мужчина оставил на кассе и вышел из магазина, а кассирша так и осталась под гипнозом его феерического обаяния. По лицу ее блуждала мечтательная улыбка, а движения были медленными и плавными, что, конечно же, не ускоряло работу, но я могла ее понять.

Когда, наконец, все мои йогурты и авокадо были сложены в пакетик, а я вышла на улицу, прекрасного незнакомца там уже, разумеется, не было. Наверняка сел в свою дорогущую машину и отправился по лунному лучу обратно в сияющие небеса.