Поскольку я живу - Марина Светлая

* * *

Следующие двое суток она провела в угаре. Не отвечала Лёльке, не играла, не звонила матери, почти не ела. И безвылазно торчала в интернете, отыскивая любую информацию о «Мете» и Иване.

Проглатывала статью за статьей. Даже несмотря на некоторое затишье на два года, как и говорила Лёлька, – столько времени прошло со времени выхода их последнего альбома – сеть ломилась от всевозможной информации. Как достоверной, так и сомнительного свойства. Старой, новой… Разной.

Среди общего потока, к собственному удивлению обнаружила, что менеджером Таранич М.А. оказалась та самая Рыба-молот, которая шустрым колобком металась на фесте в Затоке.

Тогда. Давно. В прошлой жизни.

Жизни, настигнувшей Полину неожиданно и накрывшей с головой.

Она просматривала публикации в Фейсбуке, листала фотографии в Инстаграме. Когда чувствовала подступающую тошноту от зашкаливающего количества инфы, глушила кофе, смешивая с коньяком.

Снова возвращалась к поискам. Промо-туры, интервью, участия в ток-шоу. Фотосессии, фото от папарацци. Слухи, домыслы. Официальные заявления.

Не помнила, как засыпала. Просыпалась среди ночи от бьющего по мозгам света настольной лампы. И снова приникала к монитору компьютера и прилипала губами к чашке, в которой коньяка неожиданно становилось больше, чем кофе. Ремиссия закончилась. Тело изошло на метастазы.

Ее «не знала, что бывает так хорошо» разлетелось в осколки, как хрустальный гробик, в котором она провела все время без него. Но это совсем из другой сказки, в которой другие персонажи, чем Кай и Снежная королева.

Иван Мирош. Он никогда не использует полную фамилию. Только так. Чаще просто – Мирош. У него улыбка в уголках рта, но уголки век уже больше не жмурятся. Глядит открыто и прямо в камеры, даже когда кажется, что должен смеяться. Что за этим взглядом, теперь не видно совсем. Или она разучилась видеть? Или и не умела?

А он нынешний на сотнях снимков – совсем другой, чем тот, каким она его помнила.

Взрослый. Взрослый.

В анкетах цвет глаз – зеленый. Рост – 185 см.

Совсем другие теперь плечи – широкие, крепкие. Совсем другие руки – накачанные, рельефные, изумительно красивые – в узоре татуировок, рисунка которых на фото и не разглядишь.

Он редко их открывает в последнее время. На ранних фото – чаще. Майки, футболки, оголенный торс на выступлениях. Повсеместная трехлетняя истерия. «Мета! Мирош! Мета! Мирош!» - и тексты песен, которые пел Дворец спорта, откуда была прямая трансляция концерта года три назад. Взлет. Феноменально быстрый взлет, почти молниеносный и сразу – на вершину этого мира.

Долгая, долгая равнина. Длиной в два года.

Инстаграм продолжал пестреть. Мирош за роялем. Мирош с гитарой. Мирош на премьере какого-то фильма с исполнительницей главной роли. Любовники? Нет? Никаких признаков того, что любовники ни на фото, ни в статьях нет. Просто фотография, так друзья фотографируются. В той же подборке они втроем с Фурсовым. И если присмотреться, то весь ее корпус – с гитаристом, а не с Мирошем.

С Мирошем только голос.

Голос. Его чертов голос. Звучавший иначе, взрослее, глубже. И пронзительнее в своей страшной просьбе:

От состояния диссонанса

До состояния резонанса.

Останься, слышишь?

Останься.

Закатанные рукава белой рубашки. Спущенный тонкий черный галстук. Откинутая со лба длинная челка. Несколько слов песни. Белоснежные стены и окно. Монохромное – в стиле его одежды и его заметной бледности – видео, снятое на телефон. Где это? Чей-то дом? Ресторан? Клуб? Новый концепт?

Шесть месяцев назад. Хэштэг под видео: #comeback.

Геолокация – Торонто.

Что, черт подери, он делал в Торонто?! Гастроли? Они не гастролировали два года! Как много она пропустила?! Боль давших о себе знать метастаз ширилась и становилась почти невыносимой.

Канадский период.

«- Почему Королевская музыкальная консерватория? Другой конец света?

- Ну, ведь не секрет, что у нас, кроме Тараса, все самовыродки?

- Самородки?

- Можно и так! Необходимость получить образование чувствовалась давно. Сейчас появилась возможность. Почему нет?

- Будете заниматься вокалом?

- Его точно надо подтянуть.

- Ну уж не скромничайте. Неужели не нашлось ничего ближе?

- Жаль, что не нашлось ничего дальше. Но, по крайней мере, в Торонто Иван Мирош – никто. И ко мне будут относиться так, как я того стою, не принимая во внимание былые заслуги, симпатии и антипатии. К тому же, я всю жизнь мечтал побывать в Канаде.

- А как же «Мета»? Ваш отъезд можно расценить как прекращение ее существования?

- Ни в коей мере. Это всего лишь переход к новому, чего еще не было».

Вся его жизнь – сплошное оставление прошлого за поворотом, где начинаются перемены.

Он никогда не боялся уходить не оглядываясь.