Маленькое кафе в Копенгагене - Джули Кэплин

Я дам тебе знать, если все будет совсем плохо.

До сих пор я еще не опомнилась оттого, что превзошла всеобщие ожидания и сорвала куш. Теперь от меня требовалось всего-навсего подобрать журналистов для поездки. Легче сказать, чем сделать. На собрании в пятницу меня расхвалили на все голоса, и я отработала скромную позу оскароносца («ну что вы, право… это сущая мелочь!»), добавив к этому победный взгляд в сторону Джоша Дилэни («выкуси!»).

Мерзавец шутливо отсалютовал мне – мол, поздравляю, молодец. На его лице мелькнуло даже что-то вроде невольного восхищения. А ведь он уже успел мне подгадить на первом совещании с Ларсом после того, как я получила задание. Когда я оглашала предварительный список журналистов для поездки, он просто не мог промолчать. Должен был блеснуть знаниями – как же иначе?

– А ты не думала привлечь «Воскресный исследователь», Кейт? У них тиражи вдвое выше, чем у «Курьера». И у них новый перспективный редактор – Бенедикт Джонсон.

Обычно корреспонденты переходят из газеты в газету, из журнала в журнал, и многих из них я знаю. Имя этого парня мне ни о чем не говорило. Кто бы сомневался, чертов Джош снова оказался на шаг впереди.

– Я позвоню и поговорю с ним, – и с улыбкой посмотрела на Джоша. Мало ему, он продолжает играть со мной в кошки-мышки.

– Могу я поговорить с Бенедиктом Джонсоном? – пропела я приветливым голосом.

– Слушаю, – позвучало немного грубо.

– Привет. Это Кейт Синклер из «Мэшин Эдженси». Я…

– У вас пять секунд. – В этих словах чувствовалась враждебность.

– Простите? – Я опешила, не поверив в услышанное.

– Четыре.

Конечно, следовало бы предложить ему какое-нибудь анатомически невыполнимое действие, но я так растерялась и смутилась, что поддалась на эту провокацию с истекающим временем.

– Я звоню спросить, не захотите ли вы принять участие в пресс-туре в Копенгаген? Цель поездки – понять, почему датчан называют самой счастливой нацией в мире. Поездка продлится около недели, мы посетим множество интересных мест, в том числе Датский институт счастья.

– Нет. – И на том конце повесили трубку. Ну и хам.

Я со злостью бросила телефон на стол. Самоуверенный кретин. Что он о себе возомнил? Где научился так грубить людям?

Я снова набрала тот же номер.

– Вы всегда так грубы? – поинтересовалась я.

– Только с пиарщиками, а еще с теми, кто предлагает страховку и кто попусту отнимает мое время. Вы – что-то среднее.

– Вы даже не обдумали мое предложение. И даже не знаете, на кого я работаю.

– Нет. Меня это не интересует, будь это хоть сам кронпринц Дании.

Когда кто-то так груб, в этом есть плюсы – ты можешь нагрубить в ответ.

– Вы всегда такой ограниченный?

– Как я могу быть ограниченным? Я журналист!

– Мне вы таким показались.

– Что – только потому, что не пишу рекламные и информационные статьи?

– Я не прошу вас писать рекламную статью и кого-то продвигать. Я предлагаю возможность узнать побольше о датском образе жизни и понять, чему мы могли бы у них научиться.

– Что – ах, совсем случайно – включает написание статьи о продукте вашего клиента.

– Как правило, бывает именно так, но тут совсем другое.

– Вот бы мне платили по фунту за каждого пиарщика, который так говорит.

– Извините, но я не пиарщик. Связи с общественностью. И я – меня, кстати, зовут Кейт – делаю ту же работу, что и вы. А если бы вы не тявкали, как бешеная лисица, а дали возможность объяснить суть, то узнали бы, что мои клиенты хотят продвинуть лишь концепцию, а не конкретный магазин.

– Бешеная лисица?

Я услышала сдавленный смешок.

– Так меня еще не называли. С кем меня только не сравнивали, но определенно не с бешеной лисицей.

– Ничего удивительного – если вы со всеми так же прямолинейны. Возможно, мне стоило бы предложить вам неделю в школе хороших манер. – Мне начинал нравиться этот разговор.

– Такие еще существуют? А что, интересная мысль.

– Вы что, гуглите? – я услышала стук клавиш.

– Возможно. А может быть, занимаюсь своей работой, как и планировал, пока вы меня не отвлекли.

– Слушайте, я думала, вас это заинтересует, мое предложение.

– Вы меня даже не знаете.

– Я знаю газету, знаю материалы, которые раньше публиковали в рубрике, посвященной стилю жизни. Это далеко не уголок скрытой рекламы.

– А, так речь все же о рекламе. – Я выдержала паузу. – Ха! Так я и знал.

– Это новый универмаг, но речь о концепции.

– Концепция – звучит слишком расплывчато.

При попытке объяснить это словами, все действительно расплывалось. Когда об этом же говорил Ларс, все казалось абсолютно логичным.

– Он называется «Йем». Откроется в конце года, но владельцы уже сейчас хотят пригласить небольшую группу журналистов в Копенгаген, где они смогут познакомиться с идеей хюгге.

– Свечи и пледы. Это совершенно себя изжило.

– Вот-вот. Сами видите – вы даже не попытались вникнуть в то, что за этим стоит.

– Мне и не нужно ни во что вникать. Это меня не интересует. Ни сейчас. Ни потом. Никогда.