Все, что она хотела - Эмили Маккей

Пока он говорил, Лэйни гладила плюшевую сову. На него она не смотрела, так что Далтон решил продолжать:

— Я посетил дом престарелых, но мне сказали, что без твоего согласия меня и на порог не пустят, а мне очень нужно с ней поговорить. Ты просто должна разрешить мне с ней встретиться.

— С твоей семьей меня больше ничего не связывает. И я тебе ничего не должна.

— Пожалуйста, позволь мне встретиться с твоей бабушкой.

— Нет. — Она выставила вперед руки, как бы заранее отметая любые аргументы. — Она ничего не знает и ничем не сможет тебе помочь.

— Я заплачу.

— Конечно, заплатишь, ты же Кейн, а вы всегда готовы обещать горы золота.

— Конечно, я Кейн, но я не такой, как отец, и всегда держу свои обещания.

— А ты, оказывается, знаешь не только как обещать, но еще и выполнять обещанное? Поздравляю.

— Как видишь, среди нас есть не только бездушные ублюдки.

— Это мы еще посмотрим. — Лэйни еще раз погладила сову и повернулась к нему. — Но к делу это все равно не относится. Я не согласна на вашу встречу не из простой прихоти, бабушка ничем не сможет тебе помочь.

— Позволь мне с ней поговорить, и пусть она сама мне об этом скажет.

— Все не так просто. У бабушки болезнь Альцгеймера, так что даже если она что-то и знала, она все равно не сможет тебе об этом сказать. Тебе незачем с ней встречаться.

Далтон попытался понять хоть что-то из ее ответа, но это у него не слишком получилось.

— Альцгеймера? — глупо переспросил он.

Лэйни не подняла глаз, и Далтон решил, что она пытается сдержать слезы.

Далтон задумался. Миссис Фортино — он всегда так ее называл, потому что мать строго следила, чтобы они соблюдали подобные формальности с работавшими на них людьми. Всегда строгая и суровая Матильда Фортино была единственным оплотом постоянства и неизменности в их вечно бушующем нервном мире.

Внезапно Далтон почувствовал руку Лэйни на своей руке и, подняв глаза, увидел, что она стоит с ним рядом.

— Ты не знал? — Эти слова лишь с трудом дошли до него через сумятицу, царившую в его мозгу после такого заявления.

— Нет.

— Извини, я подумала, что тебе объяснили, почему к ней нельзя посторонним.

— Нет, мне просто сказали, что я могу с ней встретиться только в твоем присутствии.

Лэйни погладила его по руке, как бы пытаясь поддержать и успокоить.

— Извини, — повторила она еще раз, — если бы я знала, что ты ничего не знаешь, то сказала бы это как-нибудь помягче.

Далтон поднял глаза и увидел, что она внимательно его изучает, необычные янтарные глаза широко раскрыты, а брови озабоченно нахмурены. Лэйни стояла так близко, что подол ее платья касался его ног, а ее грудь мерно вздымалась и опускалась всего в дюйме от его рук. Далтон глубоко вздохнул.

Он здесь не за тем.

Вот только никакая дыхательная гимнастика не поможет, когда с каждым вдохом втягиваешь в себя ее аромат. От нее пахло мелками и клеем. Такое незамысловатое сочетание сложно назвать притягательным, вот только сейчас Далтону так не казалось.

А к этому запаху примешивался аромат ее шампуня — фруктовый, свежий и простой.

Далтон едва не рассмеялся при этой мысли. Пусть у нее и простой запах, вот только чувства он к ней питает совершенно не простые. Он отлепился от стеллажа, на который опирался, и очутился к ней еще ближе. Лэйни резко отдернула руку и поспешно отступила к столу.

— Посторонние ее пугают — я про бабушку. Конечно, ты не совсем посторонний, но именно поэтому тебя к ней и не пустили. Доктор считает, что ей не стоит лишний раз волноваться.

Далтон чувствовал, как сгибается под весом сказанных слов, а когда еще раз посмотрел на Лэйни, то с удивлением увидел в ее взгляде то чувство, с которым на него смотрели не слишком часто. И уж тем более Далтон не думал, что после того, как он столько над ней издевался в юности, Лэйни так когда-нибудь посмотрит на него.

В тринадцать лет Далтон понял, что готов умереть ради Лэйни Фортино. А поняв, пустил в ход грубость, снисходительность и даже откровенную жестокость.

Так что он привык видеть в ее взгляде боль, веселый бунт, злость, но только не сочувствие.