Главное чудо света - Маргарет Уэй

— Мисс Грэхем! — с насмешливым предостережением остановил он ее. — Как вы не хотите рассказать мне свою историю, так и я сохраню в тайне свою.

— Вы репортер, да? Мне кажется, я знаю вас. Лаура все никак не могла успокоиться — слишком необычным, слишком значительным был этот мужчина — Вы ошибаетесь, — быстро ответил он. — Но в любом случае мы с вами не противники, а добрые соседи, так?

— Хочу надеяться, мистер Томпсон. Мне почему-то кажется, что для собственной безопасности мне лучше быть на вашей стороне.

— Вы поражаете меня, — шутливо простонал Эван.

— А вы меня, — парировала Лаура. — Поначалу вы показались мне враждебным…

— Так и быть, признаю. В первый момент вы мне кое-кого напомнили.

— Какого-то человека из вашего прошлого? Улыбка Лауры померкла.

— Именно. — Взгляд его темных глаз будто затуманился. — Но это было лишь первое и ложное впечатление.

— И слава богу! В первый момент я испугалась, но потом вы улыбнулись, и все прошло.

— Улыбнулся?

— Да, — просто ответила она.

Эван смотрел на нее и думал о том, что такие женщины всегда заставляют мужчину чувствовать себя защитником, а Лаура размышляла о том, что Колину при всем его высокомерии и самоуверенности никогда не выглядеть так уверенно и властно, как выглядит Эван Томпсон.

— Знаете, мне нужно передохнуть и как-нибудь убить пару часов. Не хотите съездить посмотреть мебель?

— То есть вы приняли окончательное решение и даете добро на мое водворение в коттедж? — с улыбкой спросила она. Глаза ее сияли.

— Более того, я беру вас под свое крыло. Почему-то вы кажетесь мне очень уязвимой. — Увидев, что Лаура собирается возразить, он поднял руку. Я не доктор, не психотерапевт, но я видел людей в горе.

— Тогда вы видели очень много, — тихо заметила Лаура.

— А как насчет ленча? — Эй, Эван Томпсон, ты ли это? — Сначала мы поедим, а потом посмотрим мебель, идет?

— Вы очень добры. — Лаура не лукавила — она действительно видела доброту под суровой и сдержанной внешностью.

— Дело не в доброте, — хрипло возразил он, — а в том, что я голоден.

— Даже если так, я принимаю ваше предложение. И почему бы вам не звать меня Лаура? — Она улыбнулась ему и тут же подумала, что бы с ней было, стань Колин свидетелем этой сцены. А ведь это была просто улыбка, не кокетливая, не призывная. Обычная.

Но Эван так не думал. Улыбка Лауры показалась ему пленительной.

— Тогда ты должна звать меня Эван. — Он протянул руку, и после секундного замешательства Лаура протянула свою. Ее маленькая ладошка мгновенно утонула в его большой теплой ладони. — Не боишься, что я сломаю твои пальчики? — Он поднес ее руку к лицу. — Рука у тебя маленькая, но сильная.

Ты хорошая пианистка?

Прикосновение его руки имело эффект прикосновения к оголенному электрическому проводу. Никогда раньше она не чувствовала ничего подобного.

— Говорят.

— Закончила консерваторию?

— Что? — Она потеряла нить разговора, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Эван выпустил ее руку.

— Я спросил, училась ли ты в консерватории?

— Да, я закончила консерваторию и поступила в докторантуру, чтобы получить степень доктора музыки.

— И что случилось?

— Случилась жизнь.

— Несчастливая любовь?

— Исключительно несчастливая. Но это все, что тебе сегодня удалось выудить из меня, понял?

Эван не поддержал шутку и ответил очень серьезно:

— В жизни случаются вещи много хуже.