Влюбиться в снегурочку - Наталья Шагаева

Где-то внизу что-то очень громко разбивается. И я включаюсь, а головная боль возвращается. Вдыхаю поглубже, стискиваю челюсти и выхожу из кабинета, спускаясь вниз. Со стороны моей кухни слышен шепот Поли и ее воспитательницы. Останавливаюсь в дверях и наблюдаю за катастрофой. Мой бежевый керамический пол залит персиковым соком, который до этого находился в стеклянном кувшине, от которого теперь остались только мелкие осколки. Поля стоит ногами на кухонном диванчике, а наша Снегурочка суетливо собирает руками осколки с пола.

- Я помогу, - предлагает дочь.

- Нет, стой там! Ты можешь порезаться, – немного истерично отзывается Агния. – Ай, - сама режется осколком и сует палец в рот.

- У тебя кровь? – беспокойно спрашивает Полина, пытаясь слезть на пол.

- Все хорошо, не слезай! - девушка суетится, продолжая собирать осколки. Кровь с ее пальчика капает на пол... Разворачиваюсь, ухожу в коридор, надеваю тапочки и подхватываю обувь для Поли и Агнии.

- Так! - привлекаю к себе внимание. Поля смотрит на меня виноватыми глазами, а вот девушка вздрагивает, резко оборачиваясь. Да что же она такая запуганная?! – Надевайте тапочки, - ставлю одни возле Полины, а другие перед девушкой. Она послушно обувается и смотрит на меня, как нашкодивший ребенок, вновь автоматически подносит окровавленный палец к губам. - Дай сюда руку, - сам хватаю девушку за запястье и подтягиваю к раковине, ступая по разлитому соку. Открываю холодную воду и смываю с ее пальца кровь. Разрез небольшой, но по тому, как кровь не останавливается, понимаю, что рана глубокая.

- Папа, не ругай Агнию Александровну, это я разбила, - Поля шлепает по осколкам и соку.

- Сядь на место! – рявкаю я. Поле не страшно, а вот Снегурочка вздрагивает и сжимается. Я такой страшный? Или перегибаю?

- Можно, я сама? – робко произносит она, дергает рукой, немного морщась, и я понимаю, что слишком сильно сжимаю ее запястье. Отпускаю и ухожу в ванную, достаю из аптечки антисептик, ватный тампон, жидкий бинт и пластырь. Возвращаюсь и вижу, что вода не помогает, кровь так и капает.

- Плохая свертываемость? – спрашиваю, и Агния кивает, глубоко вздыхая. – Ясно.

Вновь беру ее руку, девушка пытается вырваться, но я сжимаю запястье, не позволяя это сделать. Подчиняется, кусая губы, настороженно за мной наблюдая. Промокаю тампоном кровь, поливаю антисептиком, вновь промокаю и наношу жидкий бинт.

- Подсохнет - заклеишь, - вручаю девушке пластырь. - А теперь обе марш из кухни в гостиную! – открываю кладовую и достаю швабру.

- Давайте, я сама уберу! – девушка тянет руку.

- Я сказал, в гостиную! – повышаю голос, но не злюсь, просто забавно видеть, как Снегурочка на меня реагирует. Поля соскакивает со стула, берет воспитательницу за руку и тянет за собой. Выдыхаю. Раньше у меня в доме была одна хулиганка, а теперь их две.

Быстро убираю осколки, протираю пол и открываю холодильник. Нужно что-то приготовить на ужин, но... сил нет. Обычно Полину кормила няня. А я мог обойтись легкими перекусами. Готовить я умею, но не очень люблю, только под настроение. А сейчас настроения нет от слова «совсем».

Иду в гостиную, а там Полина хвастается лиловым платьем принцессы.

- Правда, красивое?

- Да, очень. Ты будешь самой красивой, - улыбается Агния. – Это тебе мама выбрала?

- Нет, я сама, а папа купил.

Мама у нас такими вещами не занимается. Ей некогда, у нее вечный полет фантазий или творческий кризис, неизвестно что хуже.

- А корону и палочку? – замечая меня, спрашивает Полина.

- Купим в выходные, - прохожу, сажусь в кресло и тру виски, пытаясь избавиться от головной боли. На глаза давит. Боль не сильная, но монотонная.

- А я бы еще ленту лиловую в волосы вплела, - предлагает Агния.

- Папа, ты купишь мне ленту? – Киваю, выдыхая.

- Ура! - Полина начинает прыгать.

- Поля! Голова болит, на полтона ниже. Я закажу ужин. Что ты будешь? Рыбу или курицу?

- Я хочу пиццу.

- Нет, это тяжелая еда на ночь.

- А я хочу, - упрямится дочь.

- Я говорю, вредно! Закажу тебе рыбу.

- Фуу, не хочу рыбу, - хнычет, надувая губы.

- Тогда курицу, - вынимаю из кармана телефон.

- Пиццу с курицей, - хитрит Поля, и я прищуриваюсь.

- Агния? – выгибаю брови в ожидании ее ответа, а она отрицательно качает головой.

- Я не голодна.

- Алло, девушка, можно нам две порции семги под сливочным соусом с овощами на гриле. Нет, картофель не нужно, лучше батат. И пиццу с курицей и сыром.

Агния округляет глаза. Да я только с виду такой грозный, на самом деле дочь вьет из меня веревки.

- Ура, пицца! Спасибо, папуля! - Полька чмокает меня в щеку и убегает с платьем к себе в комнату.

- Я, правда, не хочу есть... - произносит девушка и натягивает свое платье на колени. Она все никак не может расслабиться. Сидит ровно, на краешке дивана. Осанка ровная, статная, как у аристократки. Рассматриваю ее, склоняя голову.

- Ну что ты, как ребенок. Ты замерзла, устала, тебе нужно поесть. Ужин легкий, на фигуре не отразится, - усмехаюсь. – Денег за него не возьму, - шучу я.

Девушка складывает губки бантиком, а потом прикусывает их. Захватывает нижнюю губу и медленно отпускает. А я, как мальчишка, смотрю на эти губы, красные, немного обветренные, и хочу к ним прикоснуться. Провести подушечкой пальца, заставляя приоткрыть ротик, погладить, глядя в ее кристально чистые глаза. А потом попробовать ее губы на вкус. Мне почему-то кажется, что они сладкие, как спелые ягоды. Провести по ним языком, втянуть в рот и закатить глаза от удовольствия…

Ох, не о том думаешь, Смирнов! Все от недостатка интима. Я работал много последнюю неделю, потом Поля приболела, не было возможности встретиться с Верой. Сегодня планировал, но опять не сложилось. Вот и засматриваюсь на красивых Снегурочек.

- Спасибо вам большое, мне, правда, так неловко, - оправдывается она. - Никогда не была в таком положении, - вздыхает, сглатывая. А я продолжаю трогать ее глазами: смотрю на русые волосы с медовым оттенком, представляя, как распускаю их, срывая заколку, и любуюсь, как рассыпаются по плечам. – Я очень вам признательна, такие мужчины сейчас редкость, - вдруг произносит она и осекается, словно сказала лишнее, глаза отводит, осматривая камин.

- Какие «такие»? – выгибаю брови, мне интересно с ней беседовать. Девушка гораздо глубже, чем казалась. Такая мягкая, женственная, утонченная, словно из девятнадцатого века. На нее хочется смотреть и раскрывать, как произведение искусства. Подмечая все новые и новые прелестные детали. Это строгое платье, длинная шея, бархатная кожа, розовые щеки. Аааа! Смирнов, остынь. Она ведь девчонка совсем.