Только ты - Ксения Черногорская

Спустя минут двадцать этой кошмарной поездки в их машине, мы приезжаем в какой-то заброшенной, заросшей лесами и бурьянами местности, к распахнутым высоким металлическим воротам в высоком заборе, за которыми виднеются какие-то массивные складские помещения. Вход в ближайщее с двух сторон освещён фонарями. Охранник в форме пропускает машину, в которой мы едем и она подъезжает к этому ближайшему складу. От страха я уже не в силах даже шевелиться.

— Посидите с ней здесь, — приказывает усач, когда машина останавливается.

Он открывает дверь и выходит. Я вижу, как он отходит в сторону, на ходу вынимая мобильный телефон, и прислоняет его к уху.

— Отпустите меня, пожалуйста… — шепчу я.

— Рот закрой! — рявкает на меня бугай справа. Да так резко и громко, что я вздрагиваю.

У него крупное продолговатое лицо с массивным подбородком, выдающимися вперёд надбровными дугами, на которых кустятся чёрные брови и ястребиным носом. И стрижка ёжиком. Страшный такой, ужас…

Я действительно боюсь описаться от страха. Меня реально трясёт. Бугай не обращает на это никакого внимания. Он смотрит то вперёд, то в сторону. Короткостриженный за рулём — то наблюдает за разговаривающим на улице усачом, то за мной, поглядывая в зеркало заднего вида. Вскоре тот возвращается к машине, садится на своё место и захлопнув дверь, говорит:

— Заводи. Едем в аэропорт. Босс сказал: везти её к нему. Иначе траблы могут быть с полицией. Её вот-вот в розыск объявят. А если они её сцапают — доступа к ней не будет. Не выясним ничего.

У меня сердце падает куда-то вниз, когда я это слышу.

Короткостриженный заводит машину и принимается разворачиваться.

— Послушайте, — пищу я, стараясь говорить с ними, как с адекватными людьми, — Я не та, кто вам нужен! Это точно! Я Данилу даже не знаю толком… Я просто приехала к нему в гости и всё! И…

Короткостриженный водитель коротко, будто филин в ночи, хохочет.

— И он решил после твоего приезда выпасть из окошка небоскрёба, ага, — говорит усач. — Какое интересное совпадение.

— Но это действительно совпадение! — пищу я тоненьким, как у Пятачка из советского мультика, голосочком, потому что ещё чуть-чуть — и я разрыдаюсь.

— Не, подруга, — качает головой усач. — Не прокатит. Мы не знаем, кто ты такая, подослана ли была или работаешь на себя, но, уж поверь мне, мы это выясним. Ты нам всё расскажешь. Точнее, уже не нам.

И тут меня прорывает. Заливаясь слезами, я начинаю тихонько подвывать, потому что я совершенно не понимаю, что мне теперь делать и как убедить их в том, что я вообще ни при чём, что Данила покончил с жизнью и что я не знаю ни о каком колье.

Бугай справа сильно, до боли, стискивает мою руку и злобно цедит мне почти в самое ухо.

— Слушай, заткнись нахер, а? Ты достала уже скулить.

Усач оборачивается ко мне, теребит меня за плечо и протягивает сверкающую в свете мелькающих, проносящихся мимо фонарей, бронзовую флягу.

— На, глотни, — почти дружелюбно говорит он. — Это вискарь. Полегчает мальца.

Бугай отпускает мою руку и я дрожа пальцами, принимаю флягу и делаю пару глотков. Алкоголь обжигает губы, рот и горло, но мне действительно становится немного легче.

Забрав флягу, усач говорит:

— Ты ведь не оставила колье там, верно? Потому что, если оставила, это, прости, пиздец. Его найдёт полиция и тогда у тебя будут большие проблемы. И как бы насрать, но не только у тебя. Понимаешь?

— Я не знаю, о каком колье вы говорите, — всхлипываю я.

— Ну нахера вот эту игра в партизанку, а? — вздохнув, восклицает усач. — Всё равно ты всё расскажешь. Кто тебя нанял, кому колье передала, всё. Всё, понимаешь?

— Да не знаю я о каком колье вы говорите! — кричу я.

— Затнись, нахер! — дёргая меня за руку, рявкает бугай. — Или я тебя сам заткну!

— Ты полегче с ней, — говорит усач. — Босс сказал: чтобы с неё ни волоска ни упало. Доставить в целости и сохранности.

— Куда доставить? — едва ли не шёпотом от испуга, спрашиваю я.

— В Швейцарию, — усмехнувшись, отвечает усач.

Это настолько неожиданно, что я даже опешиваю.

— А… А зачем? — осторожно спрашиваю я.

— Узнаешь, — фыркает усач, и снова поворачивается лицом к дороге впереди.

Некоторое время мы едем молча.

— Ты бы музыку какую включил, — хрипит бугай. — А то, бля, тоска. Не выкинься этот придурок, сейчас бы в бильярд играли.

— На бильярде, — отзывается короткостриженный за рулём. — Играют на бильярде, а не в.

— Да мне похер, Вась, «на» или «в», — раздражённо говорит бугай. — Мне по факту с этой козой кататься туда-сюда — вообще не в кайф. Ты включишь музыку, нет?

Усач останавливающим жестом поднимает левую руку:

— Погоди с музыкой. Мне звонок сделать надо.

Короткостриженный молча кивает.

Мы несёмся по освещённому фонарями ночному шоссе с редкими встречными машинами. По обе стороны — чёрные стены леса.

Усач «Иваныч» поворачивается к нам.

— Только предварительно осмотри её, — кивает он на меня бугаю. — Мало ли, прослушка. Вряд ли, конечно, но перестрахуемся.

— Нет у меня прослушки, — устало говорю я.

Слёзы высыхают на щеках.

— Тебя не спрашивал никто, — говорит усач. — Сопротивляться не рекомендую. Мы это всё равно сделаем, а вот если ты будешь строить из себя хер знает чё, могут быть синяки и ссадины. И нас за это не похвалят и тебе это вряд ли понравится. И на этом основании, предлагаю тебе просто пойти нам навстречу и понять, что ничего личного тут нет. Это просто мера предосторожности. Ты поняла?