Тихая гавань - Луанн Райс

— Чему я обязана удовольствием тебя лицезреть? — спросила Огаста и, взяв под руку, повела его в дом.

Несмотря на возраст — сколько ей, под восемьдесят или побольше, Сэм точно не знал, — Огаста оставалась настоящей красавицей. Седые, распущенные по плечам волосы придавали ей загадочный и чарующий вид. Взглянешь на нее, и сразу понятно, почему великий художник Хью Ренвик влюбился в нее до беспамятства.

— Сюда меня привело желание повидаться с вами, Огаста, — ответил Сэм.

— Ах, дитя мое, — рассмеялась она серебристым смехом, — слышать это мне чрезвычайно приятно, но мы оба знаем, что это — чистое вранье.

— Прошу прощения? — покраснел Сэм.

— Ты разве забыл, что я тоже была в галерее? И видела цветы, которые ты преподнес Дане Андерхилл. Иди позвони ей. Телефон сам знаешь где.

И он пошел. Трубку сняла девочка — скорее всего, младшая племянница Даны — и побежала звать тетю.

— Алло! — наконец ответила Дана.

Сердце Сэма бешено заколотилось.

— Привет, Дана! — сказал он. — Это Сэм.

— Сэм, привет! Как твои дела?

— Я оказался здесь неподалеку и решил тебе позвонить. Хотел узнать, как ты.

— Ну… — начала она и запнулась — словно вопрос оказался слишком сложным.

— Я хотел спросить, — продолжал Сэм, — не согласишься ли ты перед отъездом во Францию со мной поужинать.

— Поужинать? — изумилась она так, будто услышала это слово впервые.

— Я сейчас как раз в Блэк-Холле. Скорее всего, здесь и переночую. Я мог бы за тобой заехать.

Она молчала. Он не хотел ее торопить. Ей сейчас, должно быть, очень нелегко.

— Ой, Сэм, — выдохнула она, и в ее голосе ему послышались странные нотки. Грусть? Боль? — Очень мило, что ты меня приглашаешь, но у меня столько дел… Ведь мы улетаем уже в четверг.

— Я надеялся увидеть тебя до отъезда. Хотел попрощаться.

Она снова помолчала — обдумывала ответ.

— Вы так много для меня значите, — сказал он хриплым от волнения голосом. — И ты, и Лили. Ты не думай, я очень хорошо понимаю, каково тебе сейчас.

— Этого никто понять не может, — тихо сказала она и повесила трубку.

Огаста Ренвик услышала, как звякнул телефон, и прикусила губу. Пальцы сами собой потянулись к шее, к нитке черного жемчуга, и стали перебирать бусины одну за другой. Сэм вышел на веранду.

— Что она сказала? — спросила Огаста.

— Сказала, что сегодня поужинать со мной не может. Наверное, у нее уже есть планы на вечер, — усмехнулся Сэм.

— Слишком уж вы добродушны, юноша, — покачала головой Огаста. — Вечно вы всех оправдываете.

— А как мне надо было себя вести? Заявить, что я все равно приеду?

— Хью именно так бы и поступил, — сказала она. — И твой брат Джо тоже.

Сэму было нечего возразить. Он опустился в соседнее кресло, и они с Огастой так и сидели, молча покачиваясь. Ей очень хотелось, чтобы он не упустил свой шанс.

— Тебе она нравится? — спросила Огаста.

— Да, — просто ответил он. — Я никогда о ней не забывал.

Огаста заметила, что он смотрит на восток, в сторону Хаббардз-Пойнта.

— Сэм, пошел бы ты прогулялся.

— Вы имеете в виду Хаббардз-Пойнт?

Огаста кивнула:

— Поговоришь ты с ней сегодня вечером или нет, значения не имеет. Оставь свои следы на песке, быть может, это к чему-нибудь да приведет.

В открытые окна гостиной дул прибрежный бриз, лучи заходящего солнца бросали на воды пролива серебристые и красно-бурые отблески. Дана сидела в кресле с альбомом на коленях и смотрела на берег.

Какие-то люди отправились на вечернее купание. Мороженщик пристроился на парковке в ожидании тех, кто решит прогуляться после ужина. Несколько рыбачьих лодок собирали улов. Дана вспомнила, как они с Лили занялись ловлей омаров. Одолжили у отца плоскодонку, купили лицензию на пятнадцать корзин и стали заправскими рыбачками.

И перед ее мысленным взором предстала Лили: вот она стоит, держит в каждой руке по омару и, заливисто хохоча, говорит, что омары — посланники от русалок.

Дана заметила, что кто-то идет по тропинке от Литл-Бич, но кто это, она издали разобрать не могла. Взяв бинокль, Дана настроила окуляры. Синие джинсы, футболка — одет он был попроще, чем вчера в галерее. Руки загорелые, мускулистые.

Сэм Тревор вырос в настоящего красавца мужчину. В лучах заходящего солнца его волосы отливали золотом — как трава, что растет на болотах. О чем он, интересно, думает? Неужели пришел пешком от самого Файерфлая?

Он остановился и посмотрел прямо на ее дом. Дана отпрянула от окна, но увидела, как Сэм наклонился, подобрал с земли палку и стал рисовать на песке. Начинался отлив, и песок на пляже был плотным и ровным. Присмотревшись повнимательнее, Дана поняла, что Сэм вовсе не рисует. Он написал только одну букву «Д».

А затем пустился в обратный путь. Дана глядела на его широкую спину, и у нее даже мелькнула мысль: если она побежит быстро, сумеет ли его догнать? А если догонит, что скажет ему?