Во власти желания - Стелла Камерон

Руки Макса дрожали, и он сжал их в кулаки.

— Скажи мне, что именно ты обо мне слышала? Какую ложь?

— Напрасно я про это сказала.

— Говори.

— Хорошо! — Она заморгала. — Если вы так настаиваете.

У пас буйный характер, Макс Россмара. Раньше вы были другим, но теперь, по слухам, становитесь все хуже и хуже. Еще говорят, что вы жестокий. Ну вот, я вам все сказала.

Макс сделал глубокий вдох, но это его не успокоило. Лоб его покрылся испариной.

— Не буду спорить, Керсти. Только скажу, что тебе не следует опасаться моей вспыльчивости. От тебя требуется лишь одно — выполнять мои поручения.

Керсти судорожно сглотнула.

— Я бы еще многое могла вам сказать, но я промолчу.

Некоторые знатные мужчины так заносчивы, что у женщин просто дух захватывает.

Макс невольно улыбнулся. Керсти стояла перед ним, расправив плечи, а глаза ее пылали. В гневе она была еще прекраснее.

— Ты, Керсти, кажется, сказала, ты не моя собственность? Согласен. Но я тобой восхищаюсь. Восхищаюсь твоим характером и твоими способностями. А если я вспылил, то потому, что очень расстроен. Неужели ты не протянешь руку человеку, нуждающемуся в помощи? Неужели не избавишь меня от тяжелого бремени обязанностей? Ведь мне с каждым днем становится все труднее… И не забывай о том, что Россмара всегда по-доброму относились к тем, кто им служил. Конечно, хозяин поместья не я, а Арран. Моя же обязанность — быть его глазами и ушами. Но сейчас мне самому нужны глаза и уши, причем самые лучшие. Твои. Ну, что скажешь?

Она молчала. Глядя на нее, Макс думал о том, что Керсти всегда очаровательна, даже когда хмурится.

— Но мистер Макволлон…

— Мистер Макволлон — управляющий маркиза, — перебил Макс. — И у него свои обязанности. С моей стороны было бы… «неприлично» обращаться к нему за помощью.

— Значит, вы настаиваете?.. — Да. Ты станешь моей помощницей и научишься управлять поместьем. Неужели тебя не привлекает такая перспектива?

Керсти уронила на пол шляпку и тут же подняла ее.

— Звучит заманчиво. Да, пожалуй, я хотела бы занять эту должность.

Макс повеселел.

— Вот Я хорошо. Значит, договорились. Начнешь с завтрашнего дня.

— Но я не…

— Что тебя смущает? Если у тебя есть какие-то хозяйственные дела, то их можно поручить кому-нибудь другому.

— Мне надо спросить разрешения у отца, — тихо проговорила Керсти.

Макс улыбнулся.

— Да, конечно. Пожалуйста, поговори со своими родителями и скажи им, что сегодня вечером я к ним заеду. Мне нужно, чтобы ты завтра же приступила к работе. Я достаточно хорошо знаю Роберта и Гейл, поэтому уверен: они обрадуются, услышав о том, что я беру тебя к себе на службу.

— Несомненно, — кивнула девушка.

Мерсеры прекрасно относились к обитателям замка, и Макс не сомневался: они не станут возражать, если их дочь поступит к нему на службу. Однако Роберт не глуп, и он, возможно, догадается, почему племянник маркиза ищет помощи Керсти. Не исключено, что Роберт и Гейл будут тревожиться за свою дочь.

— Я успокою твоих родителей, — пообещал Макс. Он подошел к Керсти и взял ее за руки. — Я знаю, что тебя тревожит, но поверь мне: тебе не о чем беспокоиться. Со мной ты будешь в полной безопасности.

— В самом деле?

Макс заглянул в ее ясные голубые глаза. Он по-прежнему держал девушку за руки. Они смотрели друг на Друга, но каждый при этом думал о своем. Впрочем, оба прекрасно понимали: их общее прошлое неизбежно повлияет на будущее — что бы их ни ждало.

— Я никогда не обижу тебя, Керсти. И никому не позволю тебя обидеть.

Она осторожно высвободила руки.

— Если отец согласится, то я готова принять ваше лестное предложение. Да, я с удовольствием буду вам помогать.

И сделаю все возможное, чтобы облегчить ваш труд.

Макс снопа улыбнулся.

— Я рад, что ты все-таки согласилась. — Он всем сердцем желал, чтобы у них были иные отношения, и проклинал судьбу за то, что это невозможно. — Значит, ты скажешь своим родителям, что я их навешу?

— Да. — кивнула Керсти. — А теперь я пойду.

— Поскольку ты отныне будешь моей помощницей, я позабочусь о том, чтобы тебе выделили жилье здесь, в Ив-Тауэр.

— Жилье? Но…

— Тебе придется соблюдать дистанцию, общаясь со слугами. Они должны тебя уважать, иначе ты не сумеешь привыкнуть к своему новому положению. Разумеется, я не требую, чтобы ты оставила своих прежних друзей и подруг, но и в этом отношении произойдут кое-какие перемены. — Макс говорил очень быстро, не давая девушке возразить. — Думаю, стоит сообщить тебе о том, что ты станешь моей поверенной по многим вопросам, и я, разумеется, не хочу, чтобы гы разглашала мои секреты.

— Я еще никогда не жила отдельно от родителей.

Макс хлопнул себя ладонью по лбу.

— Ох, об этом я забыл сказать! Как глупо с моей стороны! — Он считал себя неплохим актером, однако сейчас усомнился в своем таланте. — Керсти, тебе не следует волноваться.

Я поговорю с твоими родителями, и они поймут, что тебе надо постоянно находиться здесь в любое время суток.

— Вы хотите сказать, что я буду тут жить? — Она окинула взглядом кабинет.

— Нет, не в кабинете, — ответил Макс. — Ты поможешь мне выбрать для тебя подходящие комнаты.

— Комнаты? — изумилась девушка.

Макс с улыбкой проговорил;

— У тебя будет множество обязанностей. Поэтому важно, чтобы ты имела удобное жилье, где можно как следует отдохнуть.

У Керсти никогда не было собственной комнаты, я она не сразу осознала, что речь идет не об одной, а о нескольких комнатах. Однако такая перспектива ее явно обрадовала.

— Значит, я буду жить здесь, в этой башне? — пробормотала она.

— Да. И твоим устройством мы займемся прежде всего. — Он давно не испытывал такого душевного подъема. — Потом, когда ты устроишься, я объясню, в чем будут заключаться твои обязанности. Пожалуй, мы поставим еще один письменный стол в этот кабинет. Здесь места достаточно.

Керсти в упор посмотрела на Макса.

— Вы ведь тоже живете в Ив-Тауэр? — спросила она.

Макс пожал плечами.

— Да, уже много лет. Мне тут очень нравится. — Немного помолчав, он добавил:

— Надеюсь, тебе здесь будет так же уютно, как и мне.

Керсти молчала.

Неужели она боится, что он не сумеет вести себя так, как подобает джентльмену? Впрочем, если такие опасения не приходят ей в голову, значит, она глупа.