Пламенное увлечение шейха - Ким Лоренс

— Надо размять ноги.

Эбби не хотелось просыпаться, и она не ответила. Но то большое и теплое, уткнувшись во что она спала, вдруг куда-то исчезло. Пришлось просыпаться. Эбби с трудом разлепила веки. Земля была где-то далеко внизу, а лошадь, на которой Эбби сидела, нервно фыркала.

Она что, действительно уснула?!

Эбби встряхнулась и тут же почувствовала, что падает, поэтому ухватилась за первое, что подвернулось, — за лошадиную гриву. Восстановив равновесие, она откинула от лица волосы, из-за которых ничего не видела… И тут же захотела спрятаться в них снова — так смутил ее взгляд мужчины, который наблюдал за ней, скрестив руки на груди. Пыльные сапоги, белая арабская одежда с золотой вышивкой по краю, удивительно симметричное точеное лицо, казавшееся еще более смуглым в складках белой куфии^[1], чувственный рот… Он был так красив, что у Эбби дыхание перехватило, а в животе запорхали бабочки. Тут она поняла, что неприкрыто разглядывает незнакомца и, еще сильнее смутившись, отвела глаза.

— Я бы предпочла не задерживаться, — сказала она.

— Вот как?

Его тон заставил ее вспыхнуть.

— Я просто имела в виду… Я была не одна, когда…

Она запнулась, так живо встала в ее памяти картина похищения. Комок холодного ужаса с нова заворочался у нее в груди, но она договорила:

— Когда на меня напали.

Мужчина по-прежнему молча смотрел на нее.

— Со мной были еще люди, наша группа. У нас сломалась машина.

Незнакомец и бровью не повел. Неужели он не понимает, что ее друзья тоже в опасности? Эбби почти кричала:

— Мы должны, как можно скорее…

— Это же взрослые мужчины, сами о себе позаботятся, — небрежно оборвал ее незнакомец.

В голове у Эбби все перемешалось: негодование, раскаяние, но прежде всего — облегчение.

— Вы их видели? — нетерпеливо спросила она.

Он молча кивнул.

— С ними все в порядке? Они живы? Они целы? Они починили машину?

— Нет, но они смогут переждать в ней ночь.

— Вы что, никому о них не сообщили?!

— У меня нашлись дела поважнее, если вы помните, — насмешливо ответил смуглый красавец.

Эбби прикусила язык.

— Да. Простите. Я очень вам благодарна. Но я просто волнуюсь за своих друзей.

— За друзей или за друга?

— Они мои коллеги! Я — модель, это моя съемочная группа. И я за них волнуюсь. Поэтому, если вы, конечно, не возражаете, я хотела бы отправиться туда и узнать, что с ними.

— О, я не возражаю. — Незнакомец слегка отступил и широким плавным жестом обвел безбрежные пески, расстилавшиеся вокруг. — Милости прошу!

Эбби беспомощно смотрела на пустыню. На востоке уже появилась темно-красная полоса восхода, но Зейн понимал, что она видит только огромную, бесконечную пустоту. А для него пустыня была живой, разнообразной, населенной множеством существ, которые сейчас спешили спрятаться от жары наступающего дня.

— В какую сторону пойдем?

От растерянности Эбби вспылила:

— Я понимаю, на что вы намекаете! Что мне лучше заткнуться и делать, что скажут, потому что вы лучше знаете, как лучше!

— Я даже не намекаю. Это моя пустыня. И я знаю ее, — невозмутимо парировал он. — Слезайте.

— А где мы? — не сдавалась Эбби.

Черт знает где. Она ясно видела это в свете занимавшегося дня. Редкие пучки какой-то травы, несколько одиноких деревьев. И бесконечные безжизненные пески, окрашенные зарей в зловещий красный цвет.

Он никогда не видел кожи такой нежной… прозрачной… чистой… гладкой… белой…

Зейн встряхнул головой и остановил этот поток эпитетов.

Вчера ее красота сослужила ей дурную службу, но такое бывает, если сводишь мужчин с ума одним своим присутствием.

Он опустил глаза, чтобы не видеть ее нежного личика, но тут же увидел ее длинные стройные ноги.

«Надо же, — с усталой горечью подумал Зейн. — Сердце мертвое, а тело все еще хочет жить, тянется… И нет сил спорить с ним».