Случайный ребёнок. Шанс на счастье - Виктория Вишневская

Что он такое говорит?

– Нет, – быстро выпаливаю. Я не смотрю на него так. Возможно, раньше. Когда только потеряла малыша. Но… – Ты…

– Ого, – раздаётся неожиданно рядом. Голос родной сестры пронизывает с головы до ног, и я быстро, испугавшись, выкручиваюсь из рук Артура, который, даже не посмотрев на меня, переводит всё внимание на ошеломлённую мелкую. – Беркутов?..

– Привет, Мила, – сухо кидает приветствие. – Был рад увидеться.

Всего несколько слов, и он уходит. Стремительно, размашистым шагом, словно злится на что-то. Или на кого-то. На меня?

Я не смотрю на него, как на убийцу!

– Это что, только что Артур был, да? – не веря, спрашивает меня и смотрит ему вслед с открытым ртом. Я уже видела сегодня похожее выражение лица от Дашки. – Он же уехал.

– Он, – сердито выпаливаю. Меня задели его слова. До глубины души. Поэтому я хватаю быстро сестру за руку и увожу от этого места как можно дальше.

– Давно он вернулся? – доносится из-за спины.

– Не знаю.

– Что он здесь делал?

– Не знаю.

– Вы целовались?

– Не знаю.

– Мира! – она вдруг останавливается, вырывая свою руку. И раздражённо выпаливает: – Ты меня слышишь хоть?

– Слышу, – отвечаю совершенно спокойно, поджимая губы. Чёрт! Да что со мной? Почему я себя так веду?

Надо успокоиться! В голове пустота. С языка всё что попало слетает. И только сейчас понимаю, что от волнения и из-за поведения Артура не заметила, как схватила сестру за руку и потащила непонятно куда.

– Прости. Просто…

Пытаюсь отдышаться, хотя даже не запыхалась.

– Мы три года не виделись и…

Плакать хочется.

Слова беспощадные наотмашь ударили.

– Так, – грозно произносит Мила каким-то новым, жестким тоном. Хватает меня за ладонь. – Пойдём, тебе нужно выпить воды.

Да-да, водички.

А ещё лучше – чего-нибудь покрепче. Чтобы потом встать наутро и не помнить его объятий, его запаха, его слов.

Падаю на стул в какой-то кафешке, заказываю бутылку воды, которую до дна выпиваю. Становится легче.

Откидываюсь на спинку стула. Успокаиваюсь. Теперь думать нормально могу.

– Ну-у-у-у, – шкодливо хлопает глазками сестра. – Всё норм?

– Да…

– Тогда… – и снова эта игривая улыбка. – Рассказывай. Какого чёрта ты только что обнималась с Беркутовым?!

– Так вышло, – уклончиво отвечаю. Не хочется мне развивать эту тему. Я сама до сих пор в шоке. – Это было по-дружески.

Почти…

– По-дружески? – ирония от сестры так и прёт. – Не похоже. Не думала снова сойтись с ним?

Внезапный вопрос!

– Мил, – укоризненно смотрю в её сторону. Она прекрасно знает, почему я не могу этого сделать. Пришлось рассказать, куда делась её племянница и что с ней произошло. – Мы с тобой на эту тему говорили. У Артура генетическая болезнь, из-за которой все девочки умирают, и…

– Да я помню, – бурчит, отворачиваясь. Ей в то время тоже пришлось нелегко. Всё же она очень ждала малышку на свет. – Но!

Снова возвращает всё внимание на меня.

– Есть же ЭКО! – выставляет пальчик вперёд. – Я читала, что там можно сразу пацана сделать! И всё! Нет проблем! Никаких повторений не будет, а сестрёнка будет счастлива!

– Можно, – соглашаюсь с ней. Я узнавала. – Но, Мил… Не всё так просто делается. Тебе не понять.

– Да ну тебя, – опять отворачивается, обидевшись. – Сидишь как затворница дома, только о работе думаешь. На свидания не ходишь. Свихнулась там со своим Шариком. Ты бы раз с мужчиной сходила куда-нибудь!

Пальцы сжимают пустую бутылку. Вкладываю в них всю злость, чтобы не наехать на сестру.

– Не тебе мою личную жизнь устраивать, – хмыкаю. Хотя в душе всё горит. Обидно немного. – Сама разберусь. Ты не подумала, что у Артура за эти годы могла появиться девушка?

От одного вопроса сердце сжимается. Почему-то не могу видеть его ни с кем.

– А я думаю, он тебя до сих пор любит! – вдруг выпаливает. Вид уверенный, как и слова.

– И как ты это поняла, Штирлиц? – нет, это какой-то кошмар, а не родственница!

– Он ищет с тобой встреч? – игриво дёргает бровями. – Она же не первая, да?

Не знаю, что она видит на моём лице, но вдруг бьёт кулаком по столу и радостно подпрыгивает.

– Не первая?!

– С чего ты взяла? – возмутительно! От неё хоть что-нибудь скроешь?!

– Да я же вижу! – зелёные глаза загораются, а у неё в голове явно загорается идиотская затея. Я её хорошо знаю. У неё всегда так. – А ну, рассказывай.

Тяжёлый вздох срывается с уст, а зубы нервно покусывают нижнюю губу.

Приходится рассказать всё. От первой встречи до этой. Также поведать про мецената, который не даёт покоя. Чтобы сестра немного поутихла и увидела – я от мужчин не бегаю.

И в итоге слышу:

– Да он же ждёт с тобой встреч! Тут два варианта! – пальчиками показывает в воздухе. – Или он маньяк. Или влюблённый в тебя. Я за второе.

– Да ну тебя, – отмахиваюсь. Чушь всякую несёт!

Есть ведь известная фраза!

Любовь живёт три года.

Во-первых… Три года прошло.

А во-вторых… Любил ли он меня? Не знаю. Он отпустил меня легко. По моей просьбе. Не отговаривал, лишь кивнул. Может, я была для него лишней обузой.

– Ну, вот увидишь, – как-то хитро говорит. – Слушай, а что за девочка Слава? Ты когда о ней говорила, прямо сияла. Я аж приревновала.

– А, Славка… – снова настроение хорошее возвращается. – Она прикольная. Вот смотрю на неё, и знаешь… Родство с ней чувствую. Не понимаю почему. Но она правду говорит всегда. Искренняя, а как мило улыбается…

Сама не могу сдержать идиотской улыбки.

Вроде девочка как девочка, но… Такой лучик светлый. Сама к ней тянусь.

– Мать, ты чё? – пугается Мила.

– Я думаю удочерить её, – вдруг выпаливаю. Я бы уже это сделала, но сомневаюсь. Ребёнок – не котёнок. Там ответственность в разы выше. Но у меня отчего-то стойкой ощущение, что я справлюсь. Только решиться не могу. Впускать кого-то в свою жизнь… Тяжело. – Что думаешь? Ты не против, если я вдруг созрею?

Опешившая Мила хлопает ртом как рыбка.

Для меня важно и мнение семьи. Примут ли они её…

– Я… Не знаю. Но надо подумать… Мать, у тебя лучшие годы. Ты себя и так похоронила в свои двадцать четыре. Как мужика искать? Я верю в искреннюю любовь, но…

Она на миг задумывается.

– Хотя… Беркутов же тоже ребёнка взять хотел, хм…

Не могу связать её слова со Славой.