Люблю твою жену - Юлия Бонд

Рабочий день завершился, и я поспешила на свежий воздух. Цокая каблучками, я двигалась к автобусной остановке, как вдруг поднялся сильный ветер, небо затянуло тучами и сверху хлынуло, будто из ведра. Промокла до нитки за несколько минут. Ну как так, а?

Чёрная иномарка тормознула возле остановки. Опустилось стекло и вдруг я увидела его.

— Наташа, садитесь, — он потянулся вперёд, открывая для меня дверцу.

Я стояла в замешательстве, не решаясь до последнего. Он что, реально следит за мной? Головой качнула. Ну ведь бред же. Тогда откуда здесь взялся Сташевский?

Долго думать не пришлось. Продрог до костей, я послала лесом голос совести и двинулась вперёд, к машине. Юркнула в тёплый салон, прижалась к спинке сиденья и на мгновение закрыла глаза.

— Замёрзла? — спросил он и я согласно кивнула, обнимая себя за плечи обеими руками.

Он повернулся ко мне вполоборота и что-то взял с заднего сиденья. Я наблюдала за ним украдкой, пытаясь понять… Он перешёл на “ты”, а я даже понять не успела, когда это мы перескочили на новый уровень! Да какой там “новый уровень”? Просто парень проезжал мимо, увидел меня на остановке и жалко стало ему, решил подвезти. Вот и всё. И другой правды нет! А на “ты” перешёл, так не на работе же вроде.

— Держи.

Он протянул джемпер на пуговицах, но я не спешила его брать и тогда Сташевский укрыл меня джемпером. А потом вдруг потянулся к моему бедру, я аж дышать перестала. Вот это поворот, мамочка родная… Закусив губу, я молча наблюдала, как он едва касается моей ноги, хватается за что-то, тянет, а потом пристёгивает ремнём безопасности. Мне вдруг стало не по себе. Какие-то странные, забытые чувства. Те самые дурацкие мурашки, ползущие по спине. А у меня они не ползли — скакали, как лошади дикие.

— Порядок, — сказал он и я снова дыхание затаила, прислушиваясь к звукам красивого баритона.

Глава 5

Радмир

Красивая. Просто глаз не отвести. А запах… Это нечто. Он забирается прямо под кожу и будоражит всю мою душу, да так, что приходится сильнее сжимать руль и стараться не думать о той, что рядом сидит. При желании я даже руку могу протянуть и коснуться её плеча, но… Эта женщина не моя! И мысли эти сводят с ума. Снова и снова.

Наташа смотрела в окно. Тихая, кроткая. Я даже позволил себе помечтать, будто забрал её после работы и теперь мы вместе ехали домой. Глупо, но больной мозг нарисовал образ этой женщины в моём доме. Наташа идеально бы смотрелась в моей спальне на чёрных атласных простынях. Её тёмные волосы лежали бы на подушке веером и я, склонившись, трогал их, пропуская между пальцев длинные локоны. А потом я ласкал её шею трепетными поцелуями, вбирая губами каждый миллиметр кожи. Интересно, она такая же нежная, как шёлк или может быть бархат? Ненормальный интерес к этой женщине. Нездоровый! Он не должен быть, но есть и тянет меня настоящим магнитом…

Я спросил, куда ехать, и она ответила, но даже не взглянула на меня. Зато я все глаза оставил на её гордом профиле. Нежная и хрупкая. Такая неприступная крепость, что осадить её будет непросто. Возможно, поэтому во мне инстинкты проснулись. Как настоящий охотник: догнать, загнать в ловушку и забрать. Моя она! Я же сердцем почувствовал прямо с первого взгляда. Роковая. Фатальная. И отпустить её я не смогу и не хочу. Это выше меня. Сильнее.

Дождь не прекращался, а только усиливался. Лил словно из ведра, и “дворники” юзали по лобовому стеклу не переставая. Видимость очень плохая. Образовалась пробка. Я откинулся на спинку сиденья, опустив левую руку на руль, а правую — на коробку передач. У Наташи зазвонил мобильный. Засуетилась. К сумочке своей потянулась, открыла змейку и стала рыскать внутри. В спешке поднесла к уху телефон и вдруг замерла. А в мобильнике такой громкий динамик, что я услышал абсолютно всё!

— Привет, — впопыхах сказала она.

— И где мы лазим? Почему позвонила мама и сказала, что Лизка останется у неё?

— Я заберу её вечером.

— Уже вечер. Я так и не услышал. Куда ты намылилась? Не сидится дома, говном тебе там намазано, да?

Наташка шумно вздохнула и в спешке к окну отвернулась. А я от неожиданного приступа злости сильнее руль сжал, и воздух втянул через зубы.

Разве так разговаривают с женщиной?

— Коть, ну не злись на меня. Я надолго не задержусь. Просто этот вечер я Танюхе обещала. Она обидится…

— Да срать я хотел на твою подругу. Она плохо на тебя влияет.

— Ты преувеличиваешь.

— Неужели?

— Вов, давай дома поговорим? Мне сейчас не совсем удобно.

— Ладно. Но не задерживайся там, чтобы я не волновался.

— Всё хорошо будет.

Завершила разговор и стыдливо опустила взор на свои руки. А у меня на языке крутились вопросы, но я сдерживался. Конечно, я не имею право влазить в чужую семью, но… Мля! Бесит меня этот Островский и сильно.

— Вот здесь остановите, если нетрудно.

Кивнул в ответ и стал сбавлять скорость, а она потянулась к своей сумочке, открыла молнию и достала кошелёк. Боковым зрением уловил пару купюр. Громко вздохнул. Ну надо же. Она реально не от мира сего. Инопланетная… моя. Смущается в свои тридцать четыре, как школьница, когда я только смотрю на неё; деньги достаёт за поездку и всё это выглядит таким наивным и искренним, что я невольно улыбаюсь.

— Деньги спрячь.

— Ну как это? Вы же меня подвезли.

— За проезд передавать не нужно. Я — не маршрутка, Наташа.

— Ну, возьмите… на бензин хотя бы.

Она всё-таки попыталась сунуть мне в руку пару бумажек, и я не удержался — засмеялся, откидываясь на спинку сидухи. Наташа ничего не поняла, засуетилась и бросилась впопыхах поправлять задравшуюся юбку. Забавная.

А