Отданная ему - Софи Вебер

Это же кошка.

Дикая.

Неприрученная.

Его.

Найти ее ему не составило труда. Сделал один звонок, и через два часа у него на столе уже лежала вся информация о двадцатитрехлетней Вороновой Таисии Сергеевне. Где училась, кем работала, с кем проживает и даже адрес. Карим знал все, но не спешил пользоваться положением, приставил слежку, выжидал.

А потом узнал, что она не выходит из дома. Хотел ехать, но ему доложили, что куда-то пошла. И он поехал, чтобы увидеть ее. Чтобы утонуть в омутах ее глаз снова, прикоснуться, впиться в ее губы. Он совсем не собирался ее трахать, но… так получилось. Она слишком откровенно на него смотрела и хотела его.

По глазам было видно, что хотела. И сильно.

Желание и страх. Карима это заводило.

Опрокинув ее на спину, провел по оголенному бедру, коснулся края трусиков и нырнул под них. Она была мокрой. Возбужденной. Глубоко и шумно дышала, а еще ее лицо покрылось румянцем. Она стеснялась. Его. Того, как смотрит, как оценивает, как касается.

Смешно.

Он всю ее собирался изучить. До миллиметра. И вытрахать этот страх к чертовой матери. Потому что ему нравилось, когда она дерзила. Сразу хотелось закрыть рот поцелуем, прижать к себе и трахнуть. Взять ее, чтобы кричала от удовольствия, а не злости.

– Бо…же, – застонала, когда он вошел в нее пальцами.

На этот раз она не пыталась отодвинуться. Да и захотела бы – некуда. За ее спиной дверь автомобиля, а впереди он.

– Нас… могут увидеть, – выдохнула, глядя на закрытую перегородку.

– Расслабся. Не могут. Ее не опустят, пока я не разрешу. Даже когда машина остановится. Водитель просто выйдет.

Она кивнула и закрыла глаза. Не расслабилась, но приняла его слова. Коснулся пальцем ее клитора, помассировал, сделал парочку круговых движений. Застонала и распахнула свои дьявольски красивые глаза. Да. Там он тонул. В них. В страсти, что притаилась.

Она его хотела. Прямо сейчас.

Облизнула нижнюю губу, сглотнула.

Ну он же не мальчик. Выпрямился, сел, рывком потянул ее к себе. Она снова оказалась на его коленях. Посмотрела ему в лицо, а потом вниз.

– Расстегни.

Она замешкалась, но потянулась руками к ширинке, закусив губу. Ей было интересно. И страшно, потому что дрожали руки. Она справилась. И замерла, не зная, что делать дальше.

– Теперь трусы, – усмехнулся.

Она потянулась вначале, а потом отдернула руку. Сверкнула злым взглядом, полным возбуждения.

– Де-лай.

Она жутко смущалась, краснела, но дотронулась до его боксеров, невольно провела ладонью по вздыбленному члену, вызывая еще больший приток крови. Его вело от нее. Поэтому, стоило ей стащить с него боксеры, как он притянул ее к себе и, отодвинув трусики в сторону, вошел одним толчком, срывая с губ стон.

Глава 6

Он снова подчинил меня себе. Заставил испытывать потребность в себе. И ненавидеть себя за те чувства, что он пробуждал. Неужели вот так будет всегда? Я постоянно буду хотеть его? Не смогу отказывать? Почему я, в конце концов, позволяю ему всё это?

Я думала об этом, сидя рядом с ним на заднем сиденье. Нас разделял какой-то жалкий десяток сантиметров, поэтому обонятельные рецепторы то и дело возбуждал его приятный запах. Хотелось, чтобы остановили машину и позволили мне выйти. Он ведь получил все, что хотел? Зачем я ему снова?

Однако, мужчина не спешит отдавать приказ остановиться. Автомобиль продолжал движение, а мои нервы расшатывались. Я хотела объяснений.

– Куда мы едем? – позволила себе задать вопрос.

– Ко мне.

Его голос звучал спокойно. Будто мы давние знакомые, и нет ничего такого в том, что мы едем к нему домой. С чего он вообще взял, что я согласна?

– Извините, но я требую отвезти меня домой. К себе, – уточнила и села вполоборота к нему.

Он удивился. Взметнул брови вверх и посмотрел так, что я тут же пожалела о сказанном. Отвернулась, вернее, опустила голову вниз и уткнулась взглядом в пол. Хотелось раствориться и не сидеть с ним рядом. Вывалиться случайно из автомобиля, лишь бы не ощущать этот его взгляд, который буквально прибивал меня к месту.

– У нас есть что обсудить, – услышала от него.

Значит, не отпустит.

Поникла. Откинулась на спинку сиденья и остаток дороги ехала, раздумывая о том, зачем я ему понадобилась.

Ехали недолго, но мне казалось, что мы провели рядом целую вечность. Машина остановилась, мужчина вышел первым, а я последовала за ним. Осмотрелась, повертев головой по кругу. Передо мной возвышался огромный дом, позади – кованые ворота. Вокруг ни души. Путь сюда я, конечно же, не запомнила, погруженная в свои тягостные мысли.

– Идем.

Тяжелая ладонь легла мне на талию. Мужчина подтолкнул меня к входу и, не убирая руку, последовал рядом. Практически вместе вошли в дом. Внутри, как и снаружи, веяло богатством. Высокие потолки, дорогая кожаная мебель, мягкие ковры, в которых утопали ноги, рисунки на стенах наверняка от известных художников. Здесь было красиво и богато, и я, одетая в костюм, купленный на распродаже, здесь совершенно не смотрелась. Правда, хозяина это, по всей видимости, не смущало.

Он молча схватил меня за руку и потащил за собой на второй этаж, не оставив возможности к сопротивлению. Да и разве я могла бы сопротивляться его напору, когда от одного взгляда была готова выполнить любую просьбу? Мы остановились у широкой деревянной двери. Мужчина подтолкнул меня ближе, открыл дверь, опустив ручку вниз, и пропустил меня внутрь.

Вошел следом. Послышался щелчок. Я вздрогнула и развернулась.

– Зачем я здесь? Вы объясните?

– Я велел тебе меня подождать, – произнес спокойно, глядя прямо на меня.

– У меня были дела, – ответила, пожав плечами. – Прошу меня извинить, но я должна была остаться там в качестве вашей…

Запнулась, увидев, как потемнел его взгляд. Вот опять! Я нервничала от одного его взгляда. И тут же замолкала, не зная, как дальше вести беседу. О чем спрашивать?

– Секретарши. Я ведь сказал, что ты принята на работу.

– Да, но…

– Формальности мы обсудим. Какая зарплата тебя устроит?

Он говорил так, будто даже не предполагал моего отказа. Не верил в него, зная, что я соглашусь?

– Вы меня не поняли, – мотаю головой и закусываю изнутри щеку. – Я не хочу быть вашей… не хочу с вами спать.

Я это сделала! Сказала!

Правда, теперь