Изнанка чувств - Даша Коэн

И я тут же тяжело вздохнула, принимая ее слова за правду. Кристина Батурина была очень эффектной девочкой, в отличие от меня. И она умело подчеркивала свою красоту косметикой, идеальным маникюром и всеми этими девчачьими ужимками, что были мне чужды. Да, все верно, мы были абсолютно в разных весовых категориях.

— Но все же, я могу допустить, что ты нашему Кену элементарно понравилась.

— Понравилась? — задохнулась и прижала ладони к вдруг вспыхнувшим щекам, — Я?

— Ну не я же, Тань? — фыркнула Майя и закинула в рот порцию зеленого горошка.

— Да ну, бред, — передернула я плечами.

— И я, и я, и я того же мнения. Но ты не страшная же как ядерная война, а вполне себе ничего, надо признаться.

— А второй? — поджала я губы.

— Спор, — развела руками девушка.

— Какой еще спор? — подавилась я глотком чая.

— Ну такой, где главный военный трофей — это новенькая Таня Сажина. Ты!

— Боже!

— Ну или просто по приколу, знаешь. Вот у нас в прошлом году тут тоже шоу было. Так же, как и ты пришла одна по спонсорству, так ее быстро взял в оборот Макс Левашов. Он уже выпустился, не покажу. Но красавчик, не поспоришь — самбист, мускулы там, все дела. Так вот. Влюбил он эту горемычную в себя стремительно и навсегда, а потом угорал, как она за ним по коридорам таскается и в великих чувствах клянется. Так и была эта дева несчастная у него целый год на побегушках. Жалкое зрелище. Не надо так, Тань.

— Оу…

Майя еще что-то болтала, а я почти полностью погрузилась в свои мысли, обдумывая то, что она мне сказала. А потом не удержалась и все-таки подняла взгляд на центральный стол, за которым все время собирались Хан и компания. Парень был явно чем-то недоволен, так как сидел, сложив руки в замок на столе, хмурился и смотрел в никуда прямо перед собой, пока рядом ему что-то выговаривала Барби.

Наверное, справедливо негодовала по поводу его вчерашнего недопустимого поведения. Оно и понятно. У него девушка есть, а он какого-то рожна за мной побежал. Хотя… вариант спора или элементарного спортивного интереса многое бы объяснял.

Но…

Я самая обычная девочка, можно сказать даже, что неприметная. И роскошной груди, как у Батуриной у меня отродясь не было. И длинных ног тоже. Краситься я не умела по причине того, что у нас на еду иногда денег в доме не было, что уж говорить про косметику. И Кристина — роскошная кукла Барби, с которой каждый мальчик хочет играть до умопомрачения. А я так — пупсик копеечный.

Обидно? Нет, отнюдь. Человек не выбирает себе внешность и родителей. Не родись красивой, а родись счастливой, слышали? И не беда, что у меня на оба фронта не задалось. Я верила, что однажды все изменится, пусть даже я до пенсии останусь серой мышкой. Главное — душа!

Молча доела свой обед, кивнула на прощание Майе и пошла на выход из столовой, усердно пряча свои глаза. А потом дальше, переваривая знания, что в галактических масштабах в нас впихивали в этой школе.

И вроде бы зря волновалась. Красавчик Кен больше не совался ко мне и даже вообще, кажется, забыл о моем существовании. Я расслабилась и расправила, сведенные судорогой, от постоянного напряжения плечи. Накинула на себя старенькую ветровку, переобулась и отправилась к метро, раздумывая о том, что пора бы уже определиться с выбором института для поступления. Информатика мне нравилась, но хочу ли я связать себя на всю жизнь с этой сферой?

И так я задумалась глубоко, что совершенно не заметила, как рядом со мной притормозил, а потом медленно поехал черный, дорогой автомобиль. Чуть дал вперед и остановился, а потом из салона на тротуар вышел парень в форме нашей школы.

И в руках его был огромный букет белоснежных роз, которые он протягивал мне.

Это был Марк Хан.

— Привет, Тань, — сделал он шаг в сторону, так как я хотела его быстренько обойти по широкой дуге и нырнуть в метро.

— Привет, — все-таки остановилась и стиснула лямку своего потрепанного рюкзака.

— Это тебе, — на вытянутой руке протянул мне букет.

— Спасибо, но не нужно, — отрицательно качнула головой.

— Нужно. Возьми, пожалуйста.

— Не буду, — и убрала руки за спину.

— Тань…

Упрямо хмурюсь и поджимаю недовольно губы.

Ну чего вот он ко мне пристал?

— Нравишься ты мне, Тань, — вдруг рубит парень и я совершенно теряюсь от этого незамысловатого признания.

— М-м…

— Давай встречаться? — подходит чуть ближе, пока я от шока будто бы вросла в асфальт.

— Встречаться? — повторяю за ним заторможено.

— Да. Хочу, чтобы ты стала моей девушкой.

— А предыдущую девушку куда денешь?

— Я с ней порвал.

И вот тут настоящий концентрированный ужас прокатился по моему позвоночнику. Если все так, как он говорит, то мне осталось жить недолго. И я была так чертовски права.

Просто новая Ванга. Очень приятно, блин!

Откуда-то из воздуха рядом с нами материализуется Кристина Батурина, которая пытается испепелить меня, парня и цветы своим яростным взглядом.

— Ты рехнулся, Хан? — цедит она сквозь стиснутые зубы.

— Кристин, ты тут лишняя. Уйди, пожалуйста.

— Ах, лишняя? Ты ничего не перепутал, милый?

— Я, пожалуй, пойду, — бормочу и пытаюсь протиснуться между ними, но меня тут же хватает за руку Марк, приказывая безапелляционно.

— В машину сядь, я отвезу тебя до дома. И вот, на, держи цветы. Я сейчас договорю и поедем.

— Ну давай, Моль, рискни здоровьем! — хмыкает Батурина.

— Крис! — рявкает Хан.

А я только вырываюсь из его жесткой хватки и бегу к метро, не желая принимать в этой войне никакого участия. Мне она не нужна.

И то был первый букет, который я не приняла из рук Марка.

Счет открылся…

Глава 6

То, что дома творится пьяный беспредел, я поняла еще с того момента, как только вошла в подъезд. Громко играла любимая мамина песня про синие, как небо, глаза, а на лестничной площадке второго этажа толпился народ и отчетливо пахло дешевым табаком. Идти туда было страшно до икоты, но и другого выбора у меня не было.

— Татка? — выглянула из-за двери та самая Раиса Сергеевна, что вечно вызывала ментов в нашу неблагополучную квартиру.

— Давно гуляют? — поднялась я в половину пролета и с опаской кивнула на свой этаж.

— С утра. Валерка ваш…

— Он не мой, теть Рай, — поджала я губы.

— Эх, милая… в общем, пришел он тут в часов десять и под окнами начал