Мир волшебства - Бьюла Астор

Она пожала плечами, стараясь смирить участившееся биение сердца. Он назвал ее Викторией, но при этом мог добавить «люблю», потому что именно это чувство слышалось в его голосе. Виктория снова посмотрела на него, ожидая встретить горящий взгляд, но незнакомец опять пристально следил за дорогой.

— У тебя всегда было чертовски развито чувство юмора, — пробормотал он с улыбкой.

Вцепившись в сиденье автомобиля, чтобы удержаться на резких поворотах, Виктория медленно обернулась к Питу. Недовольный, он сердито насупился, уставившись на какой-то предмет, лежавший на сиденье. Проследив за его взглядом, Виктория заметила измятую, покоробленную от воды книгу в бумажном переплете и кожаный чехол величиной с пачку сигарет. Она посмотрела на Пита и улыбнулась, когда тот заговорщически кивнул.

Пит, как можно осторожней раскрыл чехол и повернул его так, чтобы увидеть содержимое в мелькающем свете уличных фонарей. Внимание Виктории привлекло удостоверение, запаянное в пластик. На желтом фоне четко выделялись черные буквы: «Департамент Казначейства США».

Машину внезапно занесло влево, потом швырнуло вправо, что заставило Викторию на мгновение прижаться к отчаянному водителю. Взглянув на него, Виктория поняла, что незнакомец просто не может справиться с автомобилем.

— С вами все в порядке? — спросила Виктория, впрочем, сомневаясь, слышит ли он ее.

— Кажется, я от него оторвался.

Его лицо оставалось напряженным, веки казались тяжелыми, суровый взор поблескивал из-под широких бровей. И хотя теперь они ехали по темной улице, на которой редко встречались фонари, даже их свет, похоже, беспокоил его. Мужчина снял руку с руля и провел ею по лбу, поморщившись, когда пальцы коснулись повязки.

— От кого? — задал вопрос Пит.

— Что? — переспросил незнакомец.

— Вы сказали, что от него оторвались. О ком вы говорите?

Незнакомец устало пожал плечами.

— Мы едем в полицию? — продолжал Пит.

— Конечно, нет! — рявкнул мужчина. Он глубоко вздохнул и сказал уже более спокойно. — Вы не понимаете, в какую историю мы попали.

Виктория оглянулась и встретила обиженный взгляд Пита. Она приложила палец к губам, умоляя молчать, и промолвила:

— Да, мы не понимаем… — Виктория почувствовала, как кузен толкнул ее меж лопаток. — Но мы хотели бы знать, что происходит.

Последовало долгое молчание.

— У Джеймса длинные руки, — сказал он, наконец, так тихо, что Виктория едва расслышала.

Поскольку незнакомец не спешил продолжать, Виктория мягко спросила:

— Джеймс? Кто такой Джеймс?

— Кто такой Джеймс? — повторил, Пит сорвавшимся голосом.

Незнакомец повернулся и пристально посмотрел на него.

— Будьте довольны, что хоть вы не влипли в это дело.

— Не влипли? — пронзительно выкрикнул Пит. — Я, черт возьми, сижу на полу собственного автомобиля, неизвестно кто мчится на нем сломя голову, а другой, кого я тоже не знаю, стреляет в меня из пистолета.

— Стрелял, — поправил незнакомец.

— Что?

— Я говорю, стрелял. Мне удалось оторваться от него тремя поворотами ранее.

— О, это, безусловно, меняет дело. — В голосе Пита, звучал сарказм.

Губы незнакомца слегка изогнулись в усмешке, но он спокойно ответил:

— Видите ли, если я расскажу все, и он вас поймает, то вы не отмолчитесь. Уверяю, он знает массу способов заставить говорить. Вы сообщите ему все, что когда-либо знали.

Виктория почувствовала себя так, будто ее двинули кулаком в живот.

— Что… что вы только что сказали?

Она даже задержала дыхание, чтобы не пропустить ответ, и Пит, похоже, сделал то же самое.

— Что будет лучше, если я промолчу, — ответил мужчина.

Виктория осторожно перевела дыхание. Это, должно быть, какое-то невероятное совпадение. Не мог же он так точно цитировать отрывок из ее книги.

Виктория слегка откашлялась.

— Звучит, как в романе, — с вызовом произнесла она.

Незнакомец взглянул на нее. В его глазах вновь мелькнуло удивление.

— Жизнь — лишь отражение вымысла, — ушел он от ответа и снова нежно погладил ее по голове. На этот раз он не отнял руки, и Виктория потянулась к его ладони, как кошка к ласке.

— Но это смешно, — фыркнул, Пит, — мы никогда вас раньше не видели.

— И ты, Брут? — произнес с изумлением незнакомец и быстро перевел взгляд на дорогу, поскольку машину вновь занесло. — Черт побери!

Виктория была потрясена. Забавные остроты этого странного человека свидетельствовали о том, что он знаком с Питом. Но откуда? Кто он? Чего он от них хочет? И кто их преследователи?

Машина вильнула влево, после чего незнакомец резко выправил ее.

— С вами все в порядке? — вновь спросила Виктория, хотя уже была уверена в обратном.

Короткая улыбка озарила лицо незнакомца, и он с такой нежностью посмотрел на Викторию, что она не могла не улыбнуться в ответ. Его пальцы бережно поглаживали ее волосы, слегка перебирали шелковистые пряди, словно вспоминая свои прежние ощущения.

— Со мной все в порядке, — наконец проговорил он.

Викторию бросило в дрожь, когда рука, продолжая ласкать ее волосы, опустилась к затылку, а затем скользнула к губам. Не в ужасных событиях сегодняшней ночи крылась причина ее трепета, а в тепле его большой ладони.

Пит склонился к ней и прошептал на ухо:

— Больница.

— Вы уверены, что вам не следует обратиться в больницу? — спросила она.

Рука на ее голове замерла.

— Уверен! — резко ответил он. — Никаких больниц. Прежде всего, он будет искать там.

— Кто?

Но незнакомец только пожал плечами.

— Ну, все, — произнесла Виктория.

С нее действительно хватит: и погони по ночным улицам, и стрельбы, и неизвестности, и главное — этого непреклонного похитителя.

Виктория переползла на сиденье и взглянула на ветровое стекло. О, ужас! Оно было прострелено, по крайней мере, дважды и покрыто густой паутиной трещин, через которую с трудом можно было видеть дорогу. Неудивительно, что их спаситель едва удерживал машину.

— Пересядьте, — жестко скомандовала Виктория. А когда он не обратил на это внимания, положила свою слегка дрожащую ладонь на его руку. — Пожалуйста, пересядьте. Пусть теперь Пит, поведет машину.

— Господи, как болит голова, — пробормотал незнакомец.

Он все-таки остановился у обочины, но не сдвинулся со своего места за рулем.

— Где мы? — наконец спросил он, глубоко вздохнув.