Невозможный босс - Юля Белова

– Лиза! Хватит уже непонятными словечками сыпать. Иди переоденься, стоишь, как… не знаю кто… И найди папину рубашку и брюки. Не можем же мы нашего спасителя в таком виде отправить. А потом бери ведро, тряпку и собирай воду. Сейчас соседи прибегут, скажут, что мы их затопили. Сама им будешь ремонт делать.

Лиза по привычке огрызается, но делает, что я сказала. Через несколько минут некогда роскошный костюм Клима, вместе с рубашкой и галстуком висит на плечиках и с него всё ещё стекает вода. А сам Клим выходит из ванной в старых вьетнамках, древней и основательно застиранной офицерской рубахе и тонких синих трикушках.

Лизка начинает хохотать. Мне, признаюсь, тоже довольно трудно удержаться, особенно глядя на полное печали лицо Клима.

– Ну вот, зашёл финансовый директор, а вышел слесарь, – ухохатывается сестра.

– Ошибаешься, – отвечает Клим. – Даже слесаря так не одеваются, как ты меня прикинула. Так может только дед древний вырядиться. Где вы такие раритеты раскопали? Это ж мечта старьёвщика.

– Это от папы осталось.

– А сам он где, не потребует вернуть?

– Нет, – отвечает Лиза, – он умер. Давно очень, я ещё была совсем маленькой.

– Простите.

– Да ничего, мы уже привыкли.

– А он военным был?

– Вообще-то сантехником.

Потом мы сидим на кухне, ужинаем и болтаем. Возможно, джентльмену в костюме от Корнелиани, да ещё и финансовому директору «Русских сладостей» не пристало употреблять жареную картошку с котлетами и солёными огурцами, сидя на тесной кухне, но парень в вытянутых трениках выглядит за нашим столом вполне органично. И уплетает котлеты за обе щёки.

– Очень вкусно, – говорит Клим. – Кто котлеты готовил?

– Лиза, – киваю я на сестру.

– Восхитительно! Я таких миллион лет не ел. Картошка тоже шикарная.

Это уже для меня, я её жарила, пока Лиза воду с пола собирала.

– На здоровье, – расцветает она. – Видишь, Алён, а ты говорила, что запах несвежего мяса невозможно замаскировать.

Клим напрягается.

– Да ладно, расслабься, я тебя рофлю, – грубовато ржёт Лиза, – прикалываю то есть. Мясо свежее было. Сама покупала.

– А вы вдвоём живёте? – интересуется Клим.

– Да, – подтверждает моя сестра. – Но ты имей в виду, нам и двоим здесь тесновато, так что к нашей жилплощади даже не присматривайся.

– А родственники какие-нибудь у вас есть? – продолжает выспрашивать он.

– Маменька имеется, – выкладывает Лизка, а я только головой качаю.

Я, в отличие от неё, стараюсь не распространяться на эти темы.

– И где она?

– В городе Париже.

– Во Франции? Серьёзно? – удивляется Клим.

– Ага.

– И что она там делает?

– Живёт с молодым арабом, или кто он там, наслаждается жизнью, ест улиток и пьёт шампанское. Ты странный, будто не знаешь, что люди во Франции делают.

– И давно она там?

– Лет пять вроде.

– И что, просто так взяла и уехала?

– Ага. Повесила меня на шею старшей сестре а сама улетела на крыльях любви. А я ведь не сахар. Знаешь, как со мной трудно? Да ещё и школу заканчиваю, а там поступать надо. Жуть в общем. Денег нужна прорва. Вот Алёнка и крутится. Пашет, как проклятая, чтобы у меня счастливое детство было.

Клим смотрит на меня со смесью уважения и восхищения. Потом разговор переходит на него самого, но он каждый раз умело уходит от прямых Лизкиных вопросов и мы так ничего особенного о нём и не узнаём, кроме того, что и так знали, то есть про его работу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Выглядит он в своём новом прикиде отпадно. Он переживает, чтобы его не приняли за угонщика, слишком уж его образ не соответствует транспортному средству.

– Не волнуйся, – успокаивает его Лиза. – Это Москва, детка. Здесь люди ничему не удивляются, особенно если эти люди менты. Тем более, что таких стрёмных угонщиков в природе не существует.

– Неплохой парняга, – делится со мной впечатлениями сестра, глядя в окно, как Клим идёт к своей машине

– Не простой он. Хитрый жук, – отвечаю я ей, – и староват для тебя.

Она фыркает. Клим уезжает, как мне кажется, с чувством огромного облегчения. И я очень сомневаюсь, что хоть когда-нибудь снова его увижу. Разве что придёт, как сегодня к Борзову. Кстати, про Борзова… Вот о ком мне нужно подумать, а не о Климе каком-то.

Надо всё написать на бумажке и тщательно взвесить.

Собственно, тут и взвешивать особо нечего. Всё просто, как ясный день. Борзов сегодня чуть меня не трахнул, а я поплыла и была этому рада. Ну, если и не рада, всё равно, не возражала. Он однозначно повторит свои действия, и я снова не смогу устоять.

Не знаю, чем он меня берёт, но сегодня я почувствовала себя перед ним совершенно безоружной. Я его захотела, вот в чём ужас. Что из этого следует? Простая вещь. Он почувствует свою власть надо мной и будет меня пользовать по собственному произволению. Когда и сколько захочет.

И я перейду из разряда свободной сотрудницы в разряд работниц сексуального фронта. Какая пошлость! Секс с начальником, прямо на рабочем месте. Стыд и зашквар, как говорит Лизка.

Едем дальше. Он хороший человек? Не знаю. Может и хороший, но в нашем случае это неважно. И неважно, строг он со мной или мягок. Он же не по любви, не по зову сердца, а по зову члена. Ну и что со мной будет? Да ничего хорошего.

И последнее. Начиная с момента, когда его рука залезла ко мне в трусы, наши отношения уже никогда не станут прежними. Вывод? Вывод простой. Нужно писать заявление об увольнении.

А вот это уже плохо. Прям вообще плохо. Денег-то нет и взять их неоткуда, а деньги нужны. Ну что же… Будем искать другую работу. Вон Клим, может быть, поможет, всё-таки большой человек… Где наша не пропадала…

Приняв решение, я прекращаю волноваться и иду спать. Правда, лёжа под одеялом, опять чувствую дискомфорт и все изгнанные мысли пробираются обратно и начинают сосать сердце. Бр-р-р…

Наконец, я засыпаю. Мне снится Радимир Борзов, который трахает меня всю ночь. И выглядит во сне это настолько естественно и натурально, что я даже начинаю сомневаться, сон ли это…

Я