Ничего - Кира Волкова

хочу смотреть открытыми глазами. Мы поднимаемся по склону холма: под ногами сухая земля, кое-где попадаются камни и даже редкая растительность. На ветке сидит небольшая птица, так близко, что, кажется, я могу дотронуться до нее. Часть тела птицы покрыта перьями, а другой нет вовсе. Я вижу, как она переваривает только что съеденные ягоды. При этом она и вправду чувствует себя превосходно и на нас никак не реагирует. Зрелище не для слабонервных, к этому я не смогу привыкнуть никогда. Но глаза я все равно не закрываю.

Дальше следует очень сильно поврежденный участок. Между более или менее реальным куском суши и вершиной холма абсолютно ничего нет. Просто ничего… пусто, как в еще не заполненной виртуальной реальности. Идти по абсолютно несуществующей почве жутковато. Но глаза мои открыты. Преодолев наконец пустоту, мы продолжаем подъем вверх. Дышать становится тяжело.

– Давай, постарайся, – слышу я его голос, какой-то глухой и далекий, – ты должна это видеть.

– Стараюсь, стараюсь как могу…

Мы поднимаемся все выше и выше. Спутник практически тащит меня за собой. Но мои силы на исходе. Тогда он неожиданно поднимает меня на руки и несет к вершине. Оказавшись в самой высокой точке, он ставит меня на землю. Немного переведя дух, я осматриваюсь. Отсюда во все стороны раскинулся его мир. Каменистая вершина холма, которую опоясывает пугающая пустота, затем полоска песчаного берега с куском водной глади. А дальше опять полоса пустоты и опять немного моря. Создавалось ощущение, что это какое-то игровое поле с маленьким участком суши в центре.

Что это? Мой мозг судорожно перебирает варианты. Дурацкий раунд, где у создателя не хватило фантазии на большее? Или же, наоборот, очень хитроумная игральная карта, бред, сон или же реальность?!

– Что это такое? У нас в раундах создавался более полноценный мир, чем твой якобы реальный. Это просто смешно!

– Это вовсе не смешно. Или ты думаешь, что я нес тебя сюда, чтобы ты посмеялась?

Я впервые ловлю в его голосе раздражение:

– Ладно. Не думаю. Но это все? Больше тут ничего нет?

– Вы, женщины, за тысячелетия не потеряли способность задавать кучу абсолютно ненужных вопросов. Это у вас, наверное, заложено в генетическом коде. Знаешь, некоторые места были не очень сильно повреждены, что помогло тогда спасти очень много жизней.

– Очень много? За все это время я не видела никого, кроме тебя. Где здесь могли разместиться сотни людей? Здесь никого нет.

– Прошу, помолчи немного.

Он резко дергает меня за руку, и я оказываюсь с ним в темном проходе, который сначала не заметила. Сначала мы двигаемся в полной темноте. Но когда глаза немного привыкают, я понимаю, что это слабо освещенный коридор, ведущий куда-то в глубь холма.

– Куда ты меня ведешь?

– Сейчас сама все узнаешь.

Мне кажется, что мы идем по коридору целую вечность. В раунде я бы давно перемотала этот монотонный и утомительный путь, но не здесь. И вот наконец мы оказываемся в довольно просторном помещении.

ГЛАВА 5

Они смотрят на меня с интересом, как будто я с другой планеты.

– А она очень даже ничего, миленькая. Я думал, что их тела уже атрофировались за столько лет анабиоза, – говорит пожилой мужчина с сединой в волосах. – Сынок, ты уверен, что тебе это нужно?

– Теперь уже не знаю, – отвечает мой спутник, раздраженно смотря на меня.

К нему сзади подходит женщина и кладет руку на плечо. Она тоже не молода, с жесткими чертами лица и темными вьющимися волосами.

– У нас могут быть серьезные проблемы. Они будут искать ее. Ты подвергаешь опасности всех нас, – говорит она.

Вопросов в моей голове становится еще больше. Невыносимо много вопросов. Почему они будут искать меня? Кто они? Что они хотят сделать со мной?

– Почему? – лишь выдавливаю я.

– Они не приемлют нарушения чистоты расы. Вы все равно погибнете со временем, но только очень медленно. Ваша численность уменьшается, и раса идет к полному вымиранию. Поэтому каждый, кто является ее членом, бесценен и должен находиться в капсуле под их присмотром. Вам запрещено тревожиться, двигаться, выходить за пределы изолятора. Самое страшное, что вы можете сделать, пойдя против чистоты своей расы, – это смешение с другими расами. Это карается смертью, – говорит женщина.

– У нас никого не убивают. У нас нет карательных мер. У нас идеальное общество, апогей человеческого развития, – шепчу я, сама уже в это не веря.

– Видишь, как им промывают мозги. Ими пользуются, как фарфоровыми куколками. Холят, лелеют, играют их мыслями, чувствами, внушают им идеологию и полностью подчиняют себе, лишая остатков воли, – твердо говорит мужчина, скорее всего, отец моего спутника.

Мой спаситель резко поворачивается и смотрит мне прямо в глаза. Затем берет мою руку и тихо проводит ей по задней части моей шеи.

– Что ты чувствуешь?

Сначала я не понимаю, что он хочет от меня. Потом провожу там еще и еще раз и начинаю различать выпуклость, возможно шрам.

– Что это?

– Штрих-код.

– Что?!

– Штрих-код, чтобы удобнее было вас считать по головам.

– Они что, пометили нас, как товар, как бездушную вещь, как скот?

– Да, так оно и есть.

– Почему я должна верить вам? Я жила в идеальном мире без войн, горя и болезней. Я была довольна своей жизнью. А теперь вы рушите все, что было для меня важно. Возможно, это всего лишь след от подключения к сети Интернет.

– Ты считаешь, что существование в капсуле, подключенной к аппарату искусственного жизнеобеспечения, – это и есть идеальная жизнь? – спрашивает меня пожилой мужчина.

– Да, да, да… Я так считаю.

Хотя в глубине души я всегда осознавала, что мы гнием заживо и что это не жизнь, а медленная смерть. Наверное, именно поэтому все это происходит со мной. Где-то в подсознании давно формировался протест против системы, жажда вырваться наружу и увидеть настоящее солнце. Как говорили в древности – «Все мечты сбываются».

Мой спутник что-то держит в руке.

– Что это? Ты хочешь меня убить?

– Это сканер. Мы отобрали его у ваших. Повернись.

Он проводит сканером по моей шее, и прибор механическим голосом говорит: «Объект номер 1186, сектор 2, капсула 125».

Да, номер мой, он был закреплен за мной в Сети. Смутно начинаю вспоминать, что когда выбралась из капсулы, кажется, на ней был номер 125, и, выходя из бункера, вроде бы видела номер сектора – 2. Если все это новый усовершенствованный раунд с эффектом неожиданности, то сделано все очень реалистично. Но если то, что со мной сейчас происходит, – правда, тогда я не