Гордые и одинокие - Донна Олвард

— Мне не нужна нянька.

— Господи, я и не собиралась нянчиться с тобой! — Лили поспешила за ним, зацокав сандалиями по бетонному полу конюшни. — Почему ты решительно отказываешься от помощи?

— Потому что я должен научиться делать все сам.

— Но ведь не сразу же.

Он взял повод, висевший на крюке, повесил его на шею и пошел к одному из загонов. Там свистнул, подзывая Фею, и кобыла рысью подбежала к нему. Накрутив повод на запястье, Ноа открыл калитку и шагнул в загон. Лили — за ним.

— Тебе катастрофически не хватает домашнего любимца? — поинтересовался он.

— Я не считаю тебя домашним любимцем.

Ноа расхохотался. Давно он так много не смеялся.

Главное — не считать, что это из-за нее.

Ноа погладил морду Феи, затем ловко взнуздал ее. Все это заняло у него не больше времени, чем при наличии двух рук.

— Учителя летом не работают? Если тебе нужны деньги...

— Мне хватает денег, — резко перебила его Лили.

Держа лошадь за поводья, он приблизился к ней и спросил:

— Тогда что? Ты испытываешь ко мне жалость?

— Да ты ведешь себя так, что жалеть тебя просто невозможно.

— Хорошо. — Хмыкнув, Ноа двинулся к ветеринарной площадке.

Лили не отставала:

— Может, так я выражаю свою благодарность.

— Благодарность за что? — бросил он на ходу.

О, он просто невыносим! Почему бы просто не принять ее помощь, а не допытываться, зачем ей это надо? Она и сама до конца не понимала зачем. А может, Ноа прав? Вдруг ей жизненно необходимо заботиться о ком-нибудь, иначе она будет чувствовать себя не в своей тарелке?

Когда Лили отдавала все свое внимание кому-то другому, она меньше думала о собственной жизни, о нескончаемом одиночестве. И, черт бы его побрал, Ноа напомнил ей об этом, пусть и неумышленно. Однако следует более или менее правдиво ответить ему.

— За служение своей стране.

Он натянуто улыбнулся:

— Не стоит. Бывает. Нам всем пришлось несладко. Просто мне досталось больше других.

Лили знала, что ей из него больше ничего не вытянуть, не захоти он сам поведать о своих ранах.

— И ты не считаешь, что совершил что-то особенное?

Он остановился:

— Знаешь, что я считаю? Мне кажется, тебе просто скучно. Лето, жара, ранчо... И бедная Лили, которой нечем заняться. Вот она и решила поухаживать за калекой Ноа Лэреми ради каких-то ей одной известных целей.

Лили буквально вскипела. То ли из-за того, что Ноа не ведал, о чем говорил, то ли из-за того, что в его словах была некая доля правды.

— Хочешь знать, что я поняла, приехав в Ларч-Вэлли? Люди охотно помогают друг другу. Удивительно, не правда ли? Если потребуется, тебе всегда протянут руку. Зачем, по-твоему, Эндрю организовал ранчо «Спасение»? Если ты желаешь заплатить мне — пожалуйста. Я никоим образом не собираюсь ущемить твою мужскую гордость.

Ноа уже шел дальше, ведя в поводу кобылу, которой не было никакого дела до людского спора.

— О-го-го!

— И не только это. Ты еще не думал о том, что тебе понадобится смокинг? Туфли? Как насчет обязанностей шафера? А мальчишник? Об этом ты думал? — Лили удовлетворенно улыбнулась, увидев его равнодушное лицо. — Понятно. Тогда скажи мне: я похожа на женщину, которая мечтает, чтобы на свадебной церемонии ее сопровождал некто в джинсах и сапогах?

Тут Ноа разозлился. Отлично! Оказывается, совсем нетрудно вычислить его уязвимые места и слегка давить на них.

— А разве Джен и Эндрю нужен такой шафер? — неумолимо продолжала она.

— Эндрю сказал, что он рад уже тому, что я просто буду присутствовать.

— Согласна. Но подумай о Джен. Ты понимаешь, что значит свадьба для женщины, Ноа?

— Все.

— Именно, — подтвердила Лили и запнулась, вспомнив о собственном подвенечном платье, от которого у нее так и не хватило сил избавиться. — Любая женщина хочет, чтобы ее свадьба стала сказкой. Днем, когда сбываются мечты.

Лили от души желала, чтобы у Джен все вышло именно так. Она должна дать подруге то, чего у нее самой никогда не было.

— Почему ты была довольно молчаливой вчера за столом? — неожиданно полюбопытствовал Ноа, наклонив голову. — Я заметил твою реакцию, когда заговорили о свадьбе. В чем дело?

Лили оставалось лишь удивляться, насколько резко они поменялись ролями. Теперь ей придется отвечать на его вопросы.

— Джен — моя подруга. Ради нее я готова на все. Даже стоять здесь и пытаться переспорить такого упрямца, как ты. Я считаю, что это входит в обязанности подружки невесты. Пойми, Ноа, — сказала она, взяв его за руку. — Я — их друг, а ты — член их семьи. Нам следует стать друзьями.

Замолчав, Лили вдруг поняла, что в последней фразе оказалось больше смысла, чем во всем предыдущем споре. «Друзья» — идеально подходящее слово. Она ощутила тепло его кожи под своими пальцами и подняла взгляд. Его глаза застыли на ее изящно очерченных губах с милой впадинкой посередине.

Ноа молчал, а у Лили участился пульс.

Фее надоело просто стоять без дела, и она ткнула Ноа носом, отчего тот потерял равновесие и чуть не упал на Лили.

Ее груди оказались прижатыми к его торсу. Широко раскрытые глаза Ноа глядели на Лили, и в них явственно читалось внезапное осознание чего-то очень важного. На долю секунды девушке даже показалось, что он сознательно прижался к ней еще крепче. Но вот она моргнула, и Ноа тут же отстранился, причем ухитрился поддержать ее, чтобы она устояла на ногах.

— Друзья, — произнес он, и она уловила в его голосе нотку сомнения. — Посмотрим, Лили. Посмотрим.

Ноа удалялся, держа Фею за повод, а Лили наблюдала за отступлением солдата.