Красивая, как ночь - Лиз Карлайл

Он тут же упал в кресло, где несколько минут назад сидела Хелен. Вымученная улыбка говорила о настроении юноши.

— Можешь делать со мной что угодно! — заявил Бентли, вытянув и небрежно скрестив длинные ноги. — Меня вышибли и обратно брать не желают.

Он говорил с таким безразличием, что его слова невозможно было принять за раскаяние. Граф с удивлением взирал на семнадцатилетнего брата. Утро явно не задалось, поэтому Кэм не сразу осознал произошедшее, а когда наконец до него дошло, тут уж он дал волю гневу.

— Бентли, — зловеще начал он, — осенний триместр начался всего несколько дней назад. Молю Бога, чтобы у тебя нашлись веские причины для присутствия в моем кабинете.

— Их нет, — ответил Бентли.

Сквозь пелену нарастающей ярости Кэм видел, что красиво очерченный рот брата, в точности как у его покойного отца, напрягся в вызывающем упрямстве.

— Просто «нет»? — Голос Кэма понизился до холодного шепота.

— Да, милорд, — ответил Бентли, слегка вжимаясь в кресло. — У меня нет объяснений. Вернее, нет такого, которое вы захотели бы выслушать.

— Какая удивительная проницательность. — Графу нестерпимо захотелось придушить мальчишку, но вместо этого он сел, взял карандаш и начал выстукивать на ладони бешеный ритм. Боль, как ни странно, немного успокоила его гнев, и, откинувшись на спинку кресла он разглядывал побледневшее, но все равно упрямое лицо брата.

— Проклятие, Бентли, — наконец проворчал он. — Карты или кости?

— Ни то, ни другое.

— Пьянство? Распутство? — Бентли двусмысленно пожал плечами. — Хватит юлить, мой мальчик. Насколько все плохо? И во что мне это обойдется? Вернее, стану ли я платить?

— Жаль, что я доставляю тебе неприятности, святой Кэмден, но я не «твой мальчик», и у меня нет недостатка в средствах. — Бентли сумел-таки выдавить ухмылку, потом вытащил из кармана письмо и небрежно швырнул листок брату. — Возьми, если у тебя нет лучшего чтения. Полагаю, ты узнаешь, что вице-председатель сожалеет об отсутствии у меня интереса к знаниям и считает, что мне следует найти применение в области, не требующей напряжения интеллекта. Таково, сдается мне, содержание письма. Официальной выволочки я не получил, ибо в тот момент отлучился. Пришлось отправиться в Лондон, чтобы немного развеяться игрой в «Кофейном дереве». — Бентли вздернул подбородок. — И я, кстати, выиграл.

При этих словах Кэм настолько разозлился, что смел на пол и письмо, и большую часть лежавших на столе вещей.

— Разрази тебя гром, Бентли! — рявкнул он, и Боадицея тут же бросилась наутек. — Клянусь, ты не лучше отца. Вы на пару способны в мгновение ока оставить джентльмена без пенни.

— Каждый делает для семьи что может, — язвительно заметил Бентли и насмешливым шепотом добавил: — Господи, как же мне нравится выводить тебя из этого пресловутого самообладания, Кэм. Напоминает мне добрые старые дни, когда еще была жива Кассандра. Рад, что за всем льдом у тебя еще сохранился темперамент.

Граф вскочил с кресла.

— Моя покойная жена тебя не касается. Бентли, ты не понимаешь, что тебе нельзя позорить наше имя? Ты думаешь, мы сидим на мешках с деньгами? Ты полагаешь, наша репутация настолько безупречна, что вынесет и твои выходки?

— Наше имя? — презрительно хмыкнул Бентли. — Наша репутация? Неужели?.. Отец не особо заботился об этом, так почему я должен? Полагаю, одного святоши для семьи вполне достаточно. А что до денег, то, если нам вдруг станет их недоставать, в чем я сомневаюсь, может, ты снизойдешь и опять женишься на дочери торговца? Но Джоан не годится для этой цели, так ведь?

Кулак графа с силой опустился на столешницу, отчего задребезжала ручка ящика, а Бентли вздрогнул и, кажется, впервые испугался.

— Не смей впутывать в эту историю мою будущую невесту. Ты слышишь меня? Я не позволю тебе оскорблять доброе имя нашей кузины.

Юноша мгновенно вскочил с кресла и подошел к окну, сжав кулаки.

— Черт бы тебя побрал, Кэм, — прошептал он, глядя в сад. — Ты знаешь, что я никогда не обижу Джоан. Я презираю тебя. Я устал кланяться и расшаркиваться перед спасителем нашей репутации, нашего состояния и нашего чертового лицемерия. А ты все продолжаешь командовать и диктовать свою волю. Отец никогда меня не отчитывал. Это делал ты.