Поцелуй феи. Книга 1. Часть 4 - Иван Сирфидов

– Посмеются они над нашей наивностью, – добродушно молвил Рун.

– Нет, любимый. Не посмеются. Воодушевятся. Что в мире может быть что-то настолько романтичное.

Она прильнула к нему, а сама так и светится. Вздохнула мечтательно.

– Что там с магией? Вернулась? – осторожно осведомился Рун.

– Вернулась. Всё хорошо, мой славный. Голова немножко кружится.

– Ну, слава богу, что кружится. А то как не кружится, я уж переживаю, что со мной что-то не так.

– Рун, – Лала чуть отстранилась, уставившись на него ласково-ласково просяще, как лисичка.

– Что? – усмехнулся он её елейному тону, с нетерпением ожидая продолжения.

– Давай на два денёчка останемся. Раз у нас такой праздник. День клятв верности.

– Лала, ну ты что, домой совсем не хочешь? – изумился Рун, всем своим видом словно взывая к её благоразумию. – День, он на то и день, чтобы не быть двумя. Мы на озере месяц были. Месяц! Даже больше, кажется, я уж к концу со счёта сбился. Неужто не хватило?

– Тогда хватило, но уже соскучилась, – пожаловалась Лала. – Две недели как идём.

– Вот мне интересно, если бы дымы костров чужих не появились вблизи, сколько бы мы ещё на озере оставались?

– Не знаю. Я знаю одно, это были самые счастливые денёчки в моей жизни, – поведала Лала переполненным тёплыми нотками голоском. – Это было умопомрачительное счастье, от которого я до сих пор не могу прийти в себя. Сердечку сладенько безмерно. И радостно, что всё это у меня было. И если бы этого месяца не было, Рун, навряд ли бы дошло вот до такого, что у нас сейчас. До клятв. До моей любви. Что-то изменилось во мне, котик, после этого месяца. Очень сильно. Я как будто утонула в счастье, и уже не смогла всплыть, так и погружена в него. Даже наша ссора почти ни на что не повлияла. Едва помирились, и всё, я снова тону.

– Во мне тоже что-то изменилось, – признался Рун. – Словно все мечты сбылись. Ну, почти все. Теперь даже если завтра умирать, я не пожалею, что чего-то не успел. Умру с улыбкой, вспоминая то, что было. Самое главное я успел. Никогда не думал, Лала, что можно быть настолько счастливым. Просто наслаждаться каждой минутой целый месяц, ни забот, ни хлопот, ни тревог, только любимая девушка рядом, только счастье, и радость, и объятья, и более ничего. Так странно. Уверен, у нас в краях нет никого, кто жил подобной жизнью хотя бы несколько дней. Я не представлял, что это вообще возможно. Быть на земле словно в раю.

– Так мы остаёмся на два дня или нет? – мило побуравила его глазками Лала.

– А ты как думаешь? Что я откажу прекраснейшей из фей? – с юмором изобразил он удивление её недогадливостью. – Но только не больше двух, ладно?

– Спасибо, любимый, – засияла она довольно.

– Так я сам хочу.

– Всё равно. Между прочим, Рун, раньше, когда я говорила «любимый», это было чуточку понарошку. А теперь всё взаправду.

– Нашла чем хвастать, – весело заметил он. – Я всегда говорил взаправду. С самого первого дня, как мы стали ласково называть друг друга.

– Вот ты какой! – с притворным осуждением посмотрела Лала на него. – Я думала, тебе будет приятно. Услышать это.

– Мне очень приятно, – улыбнулся ей Рун тепло. – Шучу я, лебёдушка моя. Конечно приятно. Очень. Говорил я, что никуда ты не денешься от любви ко мне. Погоди, ещё замуж попросишься.

Лала рассмеялась.

– Боюсь, откажешь, а то уже бы попросилась.

– Мне не всякая фея подходит, – сообщил он с нарочитой доверительностью.

– И чем я тебя не устраиваю?

Рун призадумался, подыскивая аргументы.

– Ну же, ну! – стала подбадривать его Лала.

– С готовкой у тебя проблемы, – нашёлся он. – Почти всегда я готовлю. Где это видано, что кавалер кашеварит, а дама только ест.

– Кто о чём, а мужчина о кушаньях, – с деланным укором посетовала Лала. – И разве этим утром не я тебя накормила? И я помогала тебе варить, и грибочки мы вместе собирали.

– Ага, собирали. Никогда этого не забуду. И как хворост искали, и грибы, и ягоду. Сплошные объятья. Как я ещё с голоду не помер.

– То-то был такой довольненький, как собирали.

– Собирать хворост и грибы каждому дано. А обнимать самую прелестную из фей только мне. Счастливейший из смертных, – Рун вздохнул от переполненности чувствами светлыми. – Знаешь, Лала.

– Что, мой львёнок?

– Раз этот день такой особенный для нас. Один из самых значимых. День клятв верности, и примирений, и твоих признаний, и нового свидания двухдневного. Сегодня снова можно колдовать красивое. Без штрафов.

– Ой, спасибо! – обрадовалась она, засияв ещё ярче. – Такой ты у меня стал милый да хороший.

– А раньше не был? – весело подивился он.

– И раньше был, – с нежностью сказала Лала

Ненадолго наступила тишина. Они сидели, глядя друг на друга. Смотрели, и смотрели, и смотрели, оба очень счастливые. Их лица были так близко, что казалось, сейчас случится поцелуй.

– Лала, – тихо произнёс Рун.

– Что, суженый мой?

– Тебе не кажется, что у нас всё зашло слишком далеко?

– Может быть, – мягко ответила она.

– Так и должно быть с феями объятий?

– Рун, я не знаю.

– Не боишься, что всё пойдёт ещё дальше?

– Любимый, дальше только замуж. Но выйти за тебя я не могу. Никак.

Они снова замолчали. Не всем и не всегда нужны слова, чтоб поделиться чувствами. Без слов порой даже сильней передаётся меж двух сердец всё, чем они полны, когда любовь в них пламенем пылает. Рун любовался Лалой, а она ему дарила свет своей улыбки, в которой отражалось как всегда так много разного… и ласка, и тепло. И доброта, и капелька лукавства, невинного, и радость, и приязнь. И всё очарование девичье, какое только существует в мире. Неожиданно её глазки озорно заблестели.

– Ну всё, Рун, сейчас я буду колдовать, держи меня, – заявила она, отстраняясь. Поднялась на ножки, воспарила, а сама так и светится.

– Сейчас? – с недоумением молвил Рун, поднимаясь вслед за ней. – Всегда под вечер вроде раньше было.

– А сегодня будет рано, – рассмеялась Лала.

Он придерживал её за талию, а она творила чары, взмахивая ручкой. Раз, и всякая травинка и всякий листик зазеленели ярче, точно изумрудные. Раз, и деревья вокруг разукрасились разноцветными лентами