Жаркое лето Хазара - Агагельды Алланазаров

сгустки тумана. В эти минуты белая ночь напоминает медленно идущую невесту в просторном белом платье, Похоже, город с удовольствием запутался в полах этого широкого белого платья. Город, укутанный дымкой, казался таинственным, а прогуливающиеся пары напоминали старателей, ищущих эту тайну. Дунья вдруг посмотрела на часы и предложила Хасару: «Пойдем, посмотрим, как разводят мосты!» Их желания совпали. Живя в Ленинграде, им обоим не доводилось видеть, как разводят мосты. Хасар и Дунья поспешили к каналу и увидели, что не они одни пришли посмотреть на чудо разведения мостов. Здесь прогуливались еще несколько пар. Вытянув шеи, они стояли в ожидании, боясь пропустить главное действо. Часть моста, на которую падал свет прожектора, блестела в ночи как зеркало в лучах солнца. Другая часть большого прожектора освещала фасады домов на противоположном берегу реки, обратной стороной они были повернуты к ночи, отчего напоминали молчаливую толпу, вырвавшуюся из пут душной ночи.

Когда они подошли, крылья моста только-только начали подниматься, напоминая огромные льдины, на которых весною сначала появляются трещины, а потом они раскалываются на куски. Дунья и Хасар изумленно смотрели на крылья моста, которые, все более отдаляясь друг от друга, взмывали в небо.

– Почему они каждый день разводят мосты, разве нельзя, чтобы они стояли на месте, как обычные мосты?– через некоторое время шепотом спросила Дунья, прижавшись к Хасару.

Долго ждать ответа не пришлось. Вначале донесся глухой гул приближающегося со стороны канала судна. А вскоре из-за поворота появился громадный лайнер, как гора, возвышавшийся над водой.

– Это корабль белой ночи, – сказала Дунья, – до чего же он красив!

– Наверно, он вышел из Кронштадта. А эти разводные мосты построили специально для прохода вот таких больших судов, – пояснил Хасар.

Через некоторое время показался еще один корабль, а за ним цепочкой шли несколько судов. Суда шли друг за другом по реке между раскинувшимися на обе стороны, как крылья гигантской птицы, частями моста.

Белые ленинградские ночи имели обыкновение притягивать к себе молодежь. Влюбленные в такие ночи бродили до утра, обнимаясь и целуясь, не замечая, как летит время. Им совсем не хочется расставаться с такой красотой и куда-то уходить.

Шел шестой час утра, когда Хасар довел Дунью до двери общежития. Время скорого пробуждения ото сна. Вахтерша Нина Михайловна, крупная женщина, составив в холе общежития стулья, спала на них, возвышаясь горой, словно на троне.

– Ну, вот ты и пришла. – Хасару не хотелось расставаться с Дуньей, он не выпускал ее руку, желая еще хоть на немного продлить эту счастливую ночь. И девушка почувствовала это.

– Пойдем со мной, может, ты сегодня у нас заночуешь? Время уже позднее. Или раннее? Соседки по комнате сдали сессию и разъехались по домам. Так что в комнате я одна осталась!

Кивнув головой в сторону спящей Нины Михайловны, Хасар недоверчиво покачал головой.

– Да, нет, мне лучше уйти. Трамваи, наверно, уже ходят.

– Пошли! Сегодня дежурит Нина Михайловна, а она очень хороший человек, поймет нас, – и Дунья снова потянула Хасара за руку.

Их разговор разбудил спящую женщину.

– А, белыми ночами любовались? Налюбовались, значит!

– Да, – виновато ответила Дунья. Ей было неловко за столь поздний приход и доставленное беспокойство.

– Я тоже любила белые ночи. От прогулок в такие ночи получаешь особое наслаждение. Девушки просто расцветают.

Хасар согласился с женщиной, вспомнившей былое, и пусть ненадолго, но испытавшей приятное чувство. Стоя рядом с Дуньей, он мило улыбнулся ей и благодарно кивнул головой.

– Твой парень?– спросила старая женщина у Дуньи, взглядом одобряя выбор девушки.

– Да.

– Земляк?

– Да.

– Студент?

– Да, он на врача учится.

– Гмм…

Нина Михайловна по-женски поняла Дунья.

– Пусть он всегда будет рядом с тобой! – и она махнула рукой, давая понять, что разрешает им пройти дальше, после чего снова положила голову на подушку.

Радуясь полученному разрешению, Дунья и Хасар быстренько прошли дальше. Поначалу у Хасара и в мыслях не было остаться с Дуньей на ночь. Думал, как обычно, проводит ее до общежития и пойдет дальше. Все получилось само собой, как будто кто-то заранее спланировал эту ситуацию и в нужную минуту пришел им на помощь.

Когда они вошли в комнату, Хасар обратил внимание на идеальный порядок в ней. Юноша понял, что сегодняшнее их свидание вовсе не было случайным, что Дунья все предусмотрела и тщательно подготовилась к встрече со своим любимым без свидетелей. Да он и сам уже давно мечтал о таком свидании, мысленно прокручивал его, хотя все сегодняшнее было похоже на сон. Хасар вспомнил, что в своих снах часто видел Дунья и, предаваясь ее женским ласкам, долго не мог проснуться.

На лице опьяненной любовью Дуньи были видны следы усталости, но и удовлетворения не сходили с ее лица, а если и сходили, то ненадолго, потом они снова занимали свое место, и тогда порозовевшее лицо девушки становилось похожим на цветок, причем, на красивый живой цветок. Так бывает всегда, когда женская душа ликует и отдается страстным желаниям.

Оставшись наедине в небольшой комнате студенческого общежития, они почувствовали себя на верху блаженства, поверили, что сбылась их заветная мечта.

Первое, что бросилось в глаза при входе в комнату, три аккуратно застеленные кровати, у стены справа от входа стоял высокий платяной шкаф, на полке слева от входа разместился радиоприемник, по которому девушки слушали музыку, передачи, а за ним были аккуратно расставлены книги.

И хотя в комнате царили чистота и порядок, девушкам всегда казалось, что чего-то не хватает, однако с приходом Хасара Дунья никаких недостатков не увидела. Поскольку все было расставлено и разложено по местам, комната казалась просторной, в ней стоял легкий запах женской парфюмерии. Дунья сняла легкий плащ и тонкий головной платок и повесила их в шкафу. Переодеваясь в просторный домашний халат, она временами бросала на Хасара взгляд, словно хотела ему что-то сказать. А ей хотелось сказать Хасару: «Может, поставить чай, и мы немного перекусим?» Но сейчас никому не хотелось ни чаю, ни еды. Город досматривал последние сны. Хасару и Дунье тоже очень хотелось спать. У них слипались глаза.

Когда Дунья сменила выходную одежду на домашний халат и подошла к Хасару, тот встал с места, взял девушку за руки, жадно посмотрел ей в глаза и притянул к себе.

Смущаясь, Дунья казалась особенно красивой. Страсти, кипевшие в душе девушки, придавали ее лицу особое очарование. Чем больше Хасар смотрел на нее, тем больше обаяние девушки притягивало его. С одной стороны девичья стеснительность, а другой – сила, противостоять которой Хасар был не в состоянии. Кровь