Наследство в Тоскане - Джулиана Маклейн

Марко поставил мой чемодан и включил свет в ванной.

– Вам тут будет удобно. Это лучшая наша комната.

– Она просто чудесная. – Я не могла оторвать взгляд от огромной ванной комнаты, облицованной белыми и черными плитками, с глубокой ванной, встроенной душевой кабиной и даже биде, которое я несколько секунд с любопытством рассматривала.

Марко направился к двери, вынув из кармана визитную карточку.

– Тут вот мой телефон, если вы захотите куда-то поехать. Вы наверняка захотите съездить в Монтепульчано. В городе нет проезда для машин, но я высажу вас на Пьяцца Гранде, а оттуда вы везде дойдете пешком. Там много хороших магазинов с кожей. Я могу посоветовать какие-то рестораны. Завтра вы встретитесь с семьей.

Упоминание о семье вызвало во мне внезапную нервную дрожь, потому что я не понимала, чего ожидать. Перед глазами замелькали сцены из «Крестного отца».

Марко собрался выйти, но я остановила его.

– Погодите. Вы не возражаете, если я кое о чем спрошу?.. То, что я здесь… Это неудобно? Ну, в смысле, у Антона были жена и дети. Они знают, кто я? Они всегда это знали?

Марко посмотрел на меня в упор, и я заметила определенную симпатию, которую, впрочем, не знала как понимать.

– Для них это был шок, – наконец признался он.

– Они не знали?

– Нет, до вчерашнего дня.

Я вздохнула.

– Ясно. Они очень расстроились? А то я боюсь, что, может, я разворошила какое-то змеиное гнездо.

Он потер затылок и пожевал губу.

– Не могу гарантировать вам, что это не так. Зависит от того, что будет в завещании.

– Завещание… – Я помолчала. – А вы что-нибудь об этом знаете?

Он помотал головой.

– Никто не знает, но тут в последние дни об этом было много разговоров. Антон был богатым человеком, так что много разных ожиданий.

Мой бедный мозг отчаянно нуждался в сне, и я не могла сообразить, что ответить. Я узнала о том, что у Антона была винодельня и гостиница, в которой я остановилась меньше чем сорок восемь часов назад. Насколько же он был богат?

Марко снова попытался уйти.

– Еще минуту, – схватила я его за рукав. – А вы знаете, кто будет здесь, когда адвокаты станут читать завещание? Я думаю, его другие дети. Как их зовут?

– Коннор и Слоан, – ответил Марко. – Коннор младший. Он приехал один. Слоан тут со своими двумя детьми, но ее муж остался в Америке.

Я попыталась осознать все это. Коннор и Слоан – мои единокровные брат с сестрой. Дети – мои племянники и племянницы. Поскольку я сама всегда была единственным ребенком, мне было очень странно осознавать это.

– Еще бывшая жена мистера Кларка, – добавил Марко. – Миссис Уилсон. Она тоже приехала на похороны.

– Они были в разводе? – спросила я. – Давно?

Он пожал плечами.

– Точно не знаю. Они разъехались еще до того, как я начал на него работать, когда дети были совсем маленькими. Я в первый раз увидел миссис Уилсон сегодня на похоронах. Мария должна знать больше.

– А кто это – Мария?

– Управляющая на вилле. Ее свекр, Доменико Гуардини, был виноградарем, когда мистер Кларк много лет назад купил винодельню. А теперь о лозе заботится ее муж, Винсент.

– Ясно. А где эта вилла? Мария будет там утром, когда приедут адвокаты?

– Си, она там будет. Это на вершине холма, в конце аллеи кипарисов, отсюда легко дойти. Но вам надо поспать, мисс Белл. У вас был долгий путь. Не волнуйтесь.

– Спасибо. Пожалуйста, зовите меня Фиона.

Он кивнул и торопливо ушел, как будто бы у него было еще множество дел. Похоже, он был очень деловым.

Закрыв за ним дверь, я повернулась, взглянула на огромную кровать и выдохнула в изнеможении. После чего, должно быть, поставила рекорд по скоростному открыванию чемодана и переодеванию в пижаму.

Звонок будильника в телефоне вызвал у меня стон. Протянув руку через подушку, я отключила его, думая, что же это за чертовщина. Все мое тело, казалось, было налито свинцом. Я попыталась вычислить, сколько времени сейчас там, дома, в Таллахасси. Два часа ночи?

И почти тут же снова провалилась в глубокое забытье.

Но ровно через девять минут меня снова разбудило верещание телефона. Понимая, что больше спать все равно нельзя, я перевернулась на спину и заставила себя встать, потому что не хотела пропускать завтрак. И, что более важно, хотела пораньше найти дорогу к вилле, чтобы посмотреть владения до того, как прибудут адвокаты.

Сонно прошаркав по дощатому полу к окну, я раздвинула тяжелые бархатные шторы. Но вместо солнечного света за стеклом увидела перед собой дубовые ставни, которые полностью закрывали свет. Открыв защелку, я толкнула одну из ставней, и потрясенно вскрикнула. Этот вид… Такое вообще бывает?

Перед моим сонным, зажмуренным взором на нежно-зеленом склоне холма возвышалась средневековая крепость. Каменные башни были обрамлены голубым небом. По земле стелилась белая полоска тумана, обволакивая оливковые кущи и ряды виноградников. Откуда-то с вершины холма донесся колокольный звон, и с высокого кипариса, растущего возле бассейна у меня под окном, вспорхнула стайка ласточек.

От потрясения я на несколько секунд лишилась дара речи. Неудивительно, что тут останавливались все эти знаменитости. Это был вид на миллион долларов. Все равно что проснуться и оказаться прямо в кино про Золушку.

Закрыв глаза, я вдохнула свежий аромат сентябрьского воздуха, пахнущего травой и влагой, и велела себе от всей души наслаждаться этой выпавшей мне неделей полной свободы. Я не позволю себе волноваться о папе. У Дотти все будет под контролем. Я буду напоминать себе ее слова – что я заслужила неделю отпуска.

Колокол в отдаленном городке перестал звонить, и все, что я могла слышать, был умиротворяющий шелест ветерка в оливковой роще. Все еще не открывая глаз, я сделала еще один глубокий, очистительный вздох, после чего заставила себя отойти от окна и пошла в душ.

Спустя немного времени я спустилась в столовую, где был накрыт стол к завтраку. Тут была выпечка, йогурт, хлопья, яйца и блюда с мясной и сырной нарезкой. Длинный стол, за которым можно было бы усадить человек тридцать, был накрыт белоснежной скатертью, и на нем стояли букеты свежих цветов. Как только я взяла тарелку, ко мне из кухни вышла молодая женщина.

– Каффе?[10]

– Си, граци, – сказала я. – Американо, пожалуйста, если