Бедовый месяц - Марина Ефиминюк

— Господин Торн…

— Филипп, — поправил тот.

— Простите?

— Мы теперь женаты, Тереза, — напомнил он, словно присутствовал в храме в одиночку, а меня оповестить о знаменательном событии забыли. — Называть мужа по имени более чем уместно.

Значит, уместно? Меня как будто снова макнули в хорошие манеры на уроках этикета!

Тут я поняла, что пришло время милой дурочки, иначе заговорю и тетушки с дядюшкой всем коллективом помашут мне рукой, глядя на улетающего в сторону горизонта дракона.

— Филипп…

От милой улыбки свело челюсть. Он заинтересованно вскинул левую бровь. Поверить не могу, что мужчины действительно велись на кокетливые ужимки, а мой представительный муж ничем от остальных не отличался!

— Да, дорогая супруга?

Боже! Не дай ни одной резкости вылететь из моего рта. Спасибо! В смысле, аминь.

— Ничего не отыграть обратно. Вы уже заплатили за их проживание.

— Неужели? — хмыкнул он.

— Полностью! За всех троих на две недели. — Я набрала в грудь побольше воздуха и проговорила на одном дыхании: — Клянусь, они очень деликатные люди и не доставят никаких хлопот!

Воздух, к сожалению, закончился. Не быть мне ныряльщицей за жемчугом. Филипп, определенно, ждал продолжения. Разочаровывать его не стала и приложила все красноречие, чтобы казаться убедительной:

— Тетушка с дядюшкой очень любят свежий воздух и красивые виды. Все время будут гулять. В горах. А Лидия читает! Чтение — тихое и непритязательное занятие. Да вы с ней ни разу за две недели не встретитесь.

— У меня только один вопрос, — вымолвил он, снимая с рукава пальто невидимую ворсинку.

— Какой?

— Кто будет сопровождать вас, когда меня не окажется рядом?

— Лидия может читать на ходу! — ляпнула я. — Прекрасная компания.

— И безмолвная, — в его тоне просквозила ирония.

— Знаете ли, я люблю провести время в уютном молчании, — соврала, как на духу, и даже не покраснела. Вернее, покраснела, но раньше. От духоты. — Так что скажете, Филипп? Они могут поехать с нами?

— Ну я ведь уже оплатил их проживание.

Я выдохнула от облечения и поблагодарила:

— Спасибо!

Не ответив, он скрестил руки на груди и отвернулся к окну. Может, вспоминал, в какой момент согласился на всех моих родственников? И вроде договорились, а на душе все равно беспокойно.

— Вы злитесь? — осторожно спросила я, хотя прекрасно знала, что не стоило задавать спорные вопросы, чтобы случайно не получить ответы, которые очень не понравятся.

— Вовсе нет. — Филипп бросил на меня нечитаемый взгляд. — Но личного помощника мне, похоже, пора поменять.

О драконьих портах

Грядущую отставку Вилсона я никак не прокомментировала и остаток дороги энергично доказывала, что действительно люблю проводить время в молчании. Уютного в нем, правда, ничего не было, по крайне мере, для меня.

Больше всего это молчание напоминало длинную натужную паузу, а в нашем случае, почти бесконечную. Одну из тех, что возникают в беседе с плохо знакомым человеком, и приходится лихорадочно придумывать тему для разговора, чтобы как-то скрасить неловкость.

Филиппа, правда, ничего не угнетало. Он о чем-то размышлял. Никак мысленно составлял категоричное письмо с требованием к секретарю собирать вещички.

Через некоторое время за окном появился воздушный порт. Пять мощных взлетных башен стояли вокруг главного здания и были соединены с ним каменными мостами, протянутыми высоко над землей. Над раскрытыми воротами порта светился королевский герб. Въездная площадь походила на муравейник: стояли экипажи, сновали люди и докеры — разнорабочие порта, носильщики толкали тележки с багажом.

На верхушке одной из башен, куда по мосту торопились пассажиры, сидел величественный монстр. Я посчитала, что любопытство вполне вписывается в образ милой дурочки, и с интересом прильнула к оконцу. Дракон дремал. В лучах заходящего солнца на гладком сером теле с костяными наростами по хребту поблескивала крупная магическая сеть.

— Вы летали раньше? — вдруг спросил Филипп.

— Не приходилось, — завороженная зрелищем покачала я головой.

— Кабины прицеплены к дракону мощными заклятьями, — вдруг принялся он рассказывать о тонкостях драконьих перевозок. — Управляет животным профессиональный маг. В нашей семье служит один из лучших погонщиков королевства, вам не о чем беспокоиться. Я лично нанимал его на службу.

Спору нет: под руководством лучшего погонщика королевства вмазаться в Сумрачный пик Эрминских гор не так страшно, как с каким-нибудь бытовым магом, по ошибке забредшим в кабину из портовой подсобки.

Минув общественный порт, экипаж остановился напротив каменной башни со святящимся гербом Торнов на стене. Дожидавшийся полета дракон щурил огромные глаза-блюдца. Длинный шипастый хвост словно пытался обхватить башню кольцом.

У открытых ворот нас встречали две улыбчивые проводницы и тот самый, отрекомендованный, погонщик, коренастый усатый мужчина средних лет. Мы с Филиппом здоровались и принимали поздравления, а мое притихшие семейство, демонстрируя удивительную сплоченность, таращилось на огромного монстра, оседлавшего башню. Судя по траурному молчанию, им не доставало позитивной лекции о безопасности драконьих перевозок.

Когда мы поднимались по лестнице, тетушка подхватила меня под локоть и зашептала:

— Если что, в перину на моей кровати зашиты сто крон.

— Зачем ты мне это говоришь? — не поняла я.

— Вдруг мы не долетим.

— Полагаешь, в этом случае мне повезет больше всех? — проворчала я, заражаясь ее нервозностью. Не зря говорят, что паника и зевание — вещи коллективные. — Не бойся, Филипп сказал, что у него служит лучший погонщик королевства. Он лично его нанял.

— Ну раз лично, то, безусловно, бояться нечего… — пробормотала она.

— Ты же путешествовала на драконе, — напомнила я.

После каждой ссоры с Ренделом, она непременно припоминала ему путешествие на Освейское озеро, до которого им добраться не удалось. В воздушном порту дядька перепутал мосты, они сели не на того дракона и через три часа оказались в северных землях. На следующий день вернулись в Энтил, потратив на обратный перелет отложенные на отдых кроны.

— Да, но Лидия ни разу никуда не летала, — буркнула она. — Смотри, какая испуганная.

Невольно я оглянулась через плечо, проверяя младшую тетушку. Та шла с равнодушным видом, не проявляя ни капли беспокойства.

— Да, — с иронией отозвалась я. — Она точно в ужасе.

Спокойнее ее был разве что Филипп. И Рендел. Не помню, чтобы дядюшка так резво поднимался по ступенькам. Он словно очень торопился усесться в крайне опасную кабину, оторваться от земли и провалиться в какую-нибудь глубокую пропасть,