Наложница особых кровей - Агата Грин

— Я же сказала не дышать! — раздалось сердитое.

А, черт! Я-то привыкла к стандартным пяти секундам…

Дверцы капсулы раскрылись, и я вышла, ожидая гневной отповеди.

Знающие и впрямь уставились на меня весьма недобро.

— Анализ придется повторить? — вздохнула я.

— Нет! — отрывисто ответила одна из них. — Я же сказала, что сообщу, когда можно будет дышать! Что за своевольство?

— Простите…

Мне вернули персональную карту и отправили в следующий кабинет. Там еще одна Знающая, такая же неприветливая, как и другие, молча оглядела меня и спросила:

— Уровень эо?

— Три, — ответила я, а потом из груди пропал весь воздух, и я начала задыхаться.

Знающая сурово на меня смотрела, и ее взгляд словно высасывал из меня жизнь; только когда перед глазами закружились звездочки, я поняла, что у меня таким вот варварским способом уровень психической энергии измеряют. Возмутившись, я попыталась освободиться от оков чужой воли, и этого мне хватило только чтобы чуток глотнуть воздуха.

Помучив еще несколько секунд, женщина оставила меня в покое. Я тут же шумно вдохнула и, почти наугад шагнув к стулу, опустилась на него. Пока я хрипела и восстанавливала дыхание, эта Знающая садистка быстро заполняла что-то на рабочем столе; экран так и мигал.

Кое-как придя в себя, я проскрипела:

— Что это было?

— Проверка, — ответила мучительница. — Твой уровень эо три.

— Я так и сказала!

На это мне ничего не ответили.

— Осмотр закончен.

— Это все? Я могу идти?

— Можешь идти.

Забрав карту, я вышла из кабинета; еще одна юница вышла мне навстречу. Поглядев на меня, она спросила:

— Свободно?

Я кивнула, и еще одна жертва зашла в логово к чудовищу… то есть дамочке, замеряющей уровень эо. Я дошла до туалета, умылась под плач той самой рыжей бедняжки – так и сидит здесь, потом спустилась на первый этаж. Он все так же был полон девиц, но теперь они, по крайней мере, ждали своей очереди в кабинеты, а не просто толпились в холле. Я поискала взглядом сестер и, не найдя, решила выйти на улицу.

Ну и проверки у них здесь! А как же уважение к пациенту, вежливость, гуманность? Разве можно вот так сразу, сходу испытывать на ком-то психокинез? Какое варварство! Кипя возмущением, я дошла до ближайшей свободной скамьи и, усевшись, сложила руки на груди.

И эти люди называют себя врачами! И это они считают осмотром! Да у нас в Союзе за такое штрафуют и сажают! Просто дикость! Хорошо хоть я больше не буду иметь дел со здешними «Знающими»…

Минут через десять на дорожку вышла девушка, которую я встретила в коридоре; она шла, покачиваясь. Распознав неладное, я обратилась к своим способностям и предугадала обморок. Сорвавшись с места, я успела добежать до девушки прежде, чем она упала бы, и обхватила ее за талию.

— Держись, сейчас сядем, — сказала я жертве осмотра и усадила ее на скамью.

Увы, я всего лишь диагност, и в отличие от своих умелых в психокинезе и энергетических манипуляциях коллег могу только видеть проблему, а не лечить ее. То есть, конечно, лечить я тоже могу, но стандартными средствами, а не наложением рук и теплом.

Но девушке уже и так стало легче; ресницы ее затрепетали, а потом взгляд черных глаз остановился на мне.

— Дыши глубоко и ровно, — велела я. — Я приведу помощь.

— Знающих? — слабо произнесла черноглазая. — Эти меня вообще прикончат… Воды бы глотнуть…

— Сейчас, — кивнула я и поторопилась обратно в здание.

Что за садисты здесь работают, а?

Глава 3

Позже, когда Аринна спросила, как мне понравился Отбор, то есть его начальный этап, я сказала, что он ничем не отличается от обычного медицинского осмотра по работе – даже грубость та же самая. Рассказала я и о том, что одной девушке после осмотра стало плохо, и она чуть в обморок не упала.

Агни вставила:

— Так она видели, какая чернявая? У нас таких смуглых нет; это чужая кровь, слабая. Вот и не вынесла проверки.

— Мне тоже плохо стало, — сказала я.

— Земная кровь, — пожала плечами Гелли.

Нам пришлось задержаться в доме Знающих из-за той ослабевшей девушки, и сестры этим остались недовольны – разбурчались, что я зря переживала из-за какой-то чужачки. Но мне было плевать, что обо мне подумают: я просто не имею права оставить слабого человека без помощи.

Когда мы долетели до дома, и сестры кинулись рассказывать отцу о страшном-страшном осмотре, Аринна произнесла:

— Не принимай близко к сердцу слова девочек о земной крови. Ты отнимаешь у них внимание, к которому они привыкли, вот они и…

— Ревнуют?

— Да, именно ревнуют.

Я кивнула; Рубби совсем не обязательно знать, что я эмпат и в курсе того, какие чувства ко мне питают сестрицы. Люди вообще эмпатов не любят, ведь сложно расслабиться с тем, кто знает, что ты чувствуешь в его присутствии. А я, выражаясь техническим языком, к тому же умею работать не только на «прием», но и на «настройку», внушать эмоции, но обычно этого не делаю – вопросы морали, во-первых, диктуют невмешательство, а во-вторых, голова болеть начинает.

Выслушав дочерей, дядя подошел ко мне; Гелли и Агни так и полоснули меня острыми взглядами. Потерпите, девчонки, скоро отец снова будет думать лишь о вас… Аринна отошла к девушкам, и они вместе зашли в дом.

— Ну, — поинтересовался Рубби, — как тебе Отбор? Не напугали Знающие?

— Я бы скорее назвала их Злющими.

Брил улыбнулся, а в моем присутствии он улыбается нечасто, и протянул:

— Знающие славятся своей строгостью, но они справедливы.

— У них своеобразные методы оценки психокинетического уровня.

Улыбка пропала с лоснящегося лица дяди; у него есть склонность к ожогам, и он вынужден постоянно наносить на кожу плотные средства, защищающие от ультрафиолета. А я вот, хоть и тоже белокожая, загораю хорошо.

— Все время забываю, что ты врач… Земляне слишком рано отдают детей на обучение.

— Земляне живут двести лет, так что чем раньше выучиться, тем лучше.

— Но ты проживешь дольше, — уверенно