Козерог. Сердце ледяной принцессы - Елена Усачева

Чтобы понять, что искать, надо разобраться в психологии таинственного автора эсэмэсок. Посылал в середине первого урока, значит, заранее знал, где будут получатели. Раз был урок, значит, рассчитывал на то, что текст посланий станет известен всем — не сообщить во всеуслышание о таком идиотизме просто невозможно. И наконец, четыре сообщения, в которых указывалось четыре кодовых слова. Физика. Лаборантская. Стеллаж…

Так, стоп, а где четвертое слово? Серега, Лиза, он… У кого же еще звонил телефон? Эх, дура-математичка у всех забрала трубки. Если бы только у тех, кто получил послания…

Вытегра!

Митька метнулся на выход. Надька могла еще быть в школе! Вдруг она все еще изучает пейзаж за окном. Только бы на улице произошло что-нибудь интересное! Только бы…

— Далеко бежишь?

Звонилкин отшатнулся, спиной налетая на полки. Испуганно дрогнули приборы на потревоженном стеллаже.

Лиза Токаева стояла в дверном проеме, по-деловому сложив руки на груди. В черном одеянии смотрелась она величественно.

— Хорош крушить округу. — Лиза сдвинулась с места. — Что у тебя там?

— Где? — от волнения в горле у Митьки пересохло, голос изменил ему, и он перешел на шепот.

— В Караганде! — фыркнула Лиза и откинула с плеч мешавшие волосы. — Тебя домкратом, что ли, стукнуло? Что ты тут забыл?

— Это ты чего здесь забыла? — набычился Звонилкин. — Чеши отсюда, а то все магазины позакрывают.

Лиза окинула взглядом захламленную лаборантскую и вдруг шагнула к окну.

— Вылезай! — скомандовала она шторе. — С твоей «Физикой» все понятно.

Штора шевельнулась и ответила Лизе голосом Тихомирова:

— Ты бы сюда еще весь класс привела!

— Достаточно одного Звонилкина, чтобы весть пошла по всей Руси великой, — лихо процитировала классика Токаева.

— Вы шумите больше меня, — возмутился Митька, наблюдая, как Тихомиров лезет через стол, стараясь не нарушить порядок расположения тетрадей и ручек. — Сами чего тут делаете?

— Нам эсэмэски пришли, — напомнила Лиза. — У кого-нибудь номер определился?

— Незнакомый какой-то, — качнул головой Звонилкин. — Пятьсот двадцать три. Дальше я не запомнил.

— Я удалил, — признался Тихомиров. — Чего мне всякую ерунду сохранять?

— А математичка куда-то к начальству отправилась, — задумчиво протянула Токаева, проявляя повышенную осведомленность в учительских делах. — Чего ищем-то?

— На стеллаже что-то, — Митька снова повернулся к полкам.

Серега с Лизой тоже посмотрели каждый на свою стену.

— Что здесь должно быть? Вроде ничего нового, все то же! — И Звонилкин стукнул эбонитовой палочкой по стеклянному шару. — Наверное, это очередной Викин прикол. Это она так своих собирает.

В классе грохнул стул, и все бросились к выходу.

— С чего вы взяли, что стеллаж обязательно должен быть в лаборатории? — Пашка Шангин стоял на столе и пытался дотянуться до видимой только ему цели над доской. — Стеллаж — это просто полка. А полок здесь до фига.

Он вытянулся, привстал на цыпочки, не удержался и рухнул на пол.

— Так, а ты что здесь делаешь? — Лиза недовольно уперла руки в бока. — Тебя не звали.

— А тебе, значит, именное приглашение прислали? — Пашка отряхнул колени и довольно огляделся. — Может, мне тоже пришла эсэмэска, только у меня телефона нет, чтобы ее прочитать.

— Понятно, — скривилась Токаева. — Версий никаких? Остальным, значит, ничего не пришло?

— Я же говорю — всем все пришло, читать некому, — начал Шангин, но Серега не дал ему договорить.

— Это засада! — выкрикнул он, бросаясь к выходу.

Дверь закрылась. Щелкнул, падая в паз, шпингалет.