Я тебя заберу - Мария Сергеевна Коваленко

Аркадий Петрович умалчивает о жене Шаталова. Хотя бы перед персоналом соблюдает видимость врачебной тайны. Только мне сейчас на это наплевать.

Будто имеет полное право, Марк скользит горячей ладонью по моей спине. И возбуждается так быстро, что во рту пересыхает.

— Я планировал общаться с каждым лично. В его или в моем кабинете, — добивает Шаталов.

И пока остальные работники клиники спешно поднимают с пола свои челюсти, резко разворачивает мое безвольное тельце в сторону коридора.

Глава 6. Азы субординации

В каждом мужчине скрыты голодный тигр, похотливый орангутан и упрямый осел.

Наглость некоторых мужчин сбивает с ног. Наглость этого мужчины сбивает с ног в буквальном смысле.

Чуть не падаю, когда цепляюсь каблуком за небольшой порожек в коридоре. Чуть не ору, когда Шаталов припечатывает меня к своему боку и почти несет.

— Только пискни! — рычит он.

А я в шоке пытаюсь вспомнить, переходили ли мы на «ты» в новой жизни.

Вчера в машине? Кажется, нет! В ресторане? При Кравцове вряд ли.

— Я сейчас не то что пискну, я взвою!

Пытаюсь отбиться от такой помощи. Луплю острым локтем в область ребер, целюсь коленом в бедро. Стараюсь изо всех сил. Но проще сдвинуть гору.

— Обязательно взвоешь! Я тебе обещаю! — Шаталов вносит меня в мой кабинет и захлопывает дверь.

— Что вы себе позволяете? — Отпрыгиваю от него, как мышь от бешеного кота.

Свидетелей здесь нет, можно больше не изображать из себя беспомощную дуру.

— Мы вчера не договорили.

Шаталов настигает меня в три широких шага и прижимает торсом к стене. Той самой, на которой висит целый иконостас дипломов и сертификатов.

Стена гордости... до этого момента. А сейчас стена позора.

— Ах да, точно... — Тело реагирует сильнее, чем мозг. Колени слабнут, по позвонкам катится волна жара. — Кажется, мы говорили о семейных ценностях.

Не знаю, каким чудом я сохраняю мозг в сознании. Но не успеваю договорить, Шаталов с особой одержимостью спешит решить и эту проблему.

— Ты всегда такая острая на язычок?

Он под попу подкидывает меня вверх и как по бугристой горке спускает вниз. Заставляет коснуться всех его выпуклостей. И железного пресса. Идеального, с полным набором кубиков. И бедер. И члена. Налитого. Крупного. По ощущениям, гораздо большего, чем у Кравцова. По памяти тоже.

— А вы со всеми работниками планируете знакомиться на ощупь? — Глушу стон, когда мужские ладони принимаются за мой зад.

Мнут его! Настойчиво. Жестко. Смещаясь с каждой секундой все ниже. Туда, где все уже горит и плавится.

— Лишь с самыми вредными! — Марк со свистом выпускает воздух сквозь зубы. И, будто надеясь облегчить боль, вжимается пахом в мой живот.

Никакой субординации! Даже ни намека на нее.

Наверное, нужно заорать или позвать кого-нибудь на помощь. Такими темпами через пару минут я буду на столе с раздвинутыми ногами. А еще через несколько мгновений — закричу от кайфа.

Перспектива заманчивая, учитывая, что последняя близость была полгода назад, а в искусстве секса Шаталов так и остался на вершине пьедестала.

Если бы не парочка «но», я бы уступила. Пофиг, что не место и что видимся всего третий раз. Сдалась бы. Ради здоровья! Ради сумасшедших ощущений, которые даже время не способно вычеркнуть из памяти.

Однако эти «но» отрезвляют.

— Сотретесь! — Оглядываюсь по сторонам.

— Только если в тебе, — хрипит новое начальство. И лапает меня все наглее.

— У нас коллектив как на подбор. Все вредные. Рекомендую начать с лаборатории. Там у вас уже есть фанаты.

Пользуясь тем, что Шаталов переключился с попы на декольте и зубами пытается расстегнуть белый халат, толкаю его в грудь.

Получается примерно как одна лошадиная сила против КамАЗа. Почти ничего. Но от неожиданности босс на миг ослабляет напор. Нырнув под его руку, я лечу в другую сторону кабинета. К своему столу.

— Думаю, на этом наше захватывающее знакомство можно закончить. — С видом, словно ничего такого не произошло, одергиваю халат и сажусь в кресло.

Поджилки еще трясутся. Внизу живота ноет. Лишь счет два — ноль приятно греет душу.

— Проклятие! Что ж ты такая шустрая? — Морщась, будто от адской боли, Шаталов поправляет член и как инвалид ковыляет в мою сторону.

Бульдозер, а не мужчина. Без тормозов и задней передачи.

— Шустрая, потому что веду активный образ жизни. Вам тоже рекомендую. Теннис, плавание. Можно бег. В вашем случае сойдет и за женщинами. С такой самоотдачей есть шанс победить в марафоне. — Цепляю на нос очки и, чтобы хоть как-то защититься от чудовища, хватаюсь за ноутбук.

Технику, конечно, жалко. Это единственный подарок, который я согласилась принять от Кравцова. Но попа, грудь и другие стратегические места дороже. Про сердце вообще молчу.

— Ты же сама этого хочешь. — Капитан Очевидность склоняется надо мной и рентгеновским взглядом заглядывает в глаза.

Так и провоцирует. Еще сильнее, чем вчера в машине. Будит столько эмоций, что сразу вспоминаю и о небе в алмазах, которое обещала Лене. И об одном замечательном мальчике, который восемь лет растет без отца.

— Да, я хочу, чтобы вы кончили.

Не глядя на обалдевшего Шаталова, выдвигаю второй ящик стола и достаю пакет с небольшим пластиковым контейнером. На нем уже наклеена нужная бирка. Рядом лежит распечатанная инструкция. Что, куда, в каком количестве и где потом оставить.

— Это контейнер для сбора спермы, — поясняю с дежурной улыбкой. — В конце коридора есть специальная комната. Там удобный диванчик, большой телевизор с подборкой фильмов. На любой вкус! Уверена, у вас все получится.

Положив эту красоту на стол прямо перед Шаталовым, для подстраховки отъезжаю на кресле подальше.

— Зачем? — Марк по-собачьи наклоняет голову вправо.

Совсем как я, когда увидела его первый раз на пороге этого кабинета.

— Мне нужна спермограмма. Если есть хотя бы один шанс оспорить ваш диагноз, мы просто обязаны им воспользоваться.

Словно не контейнер выдала, а со всей силы ударила по самому нежному, Шаталов стискивает зубы и медленно выпрямляется. Делает это осторожно. Как оборотень, которому нужно переломать себя, чтобы вернуться в человеческое обличье.

— Это лишнее, — произносит он сухо.

Ни в голосе, ни