Чужая жена - Хельга Дюран

Когда я рассказала свекрови, что её сынок наркоман, она отматерила меня последними словами, обвинив меня во лжи. Ей казалось, что я настолько стрёмная жена, что пытаюсь очернить своего супруга, лишь бы на его фоне выглядеть замечательно. В тот день я узнала, что моя свекровь никакая не леди, потому что срётся со снохой, как базарная хабалка. Да и видок у неё был такой же.

Я не любила Антона, а он не любил меня. Мы квиты.

Ему нужны были только мои деньги. Всего лишь сраные деньги. Когда я узнала о долгах мужа, то пришла в отчаяние, но нужно было держать лицо перед журналистами и светской тусовкой, поэтому мы оплатили долги Антона из семейного бюджета, который стал общим.

Я поняла, что мой муж ненадёжный мужчина и глупый человек, поэтому детей я от него не хотела. Стоило мне оправиться от финансового удара, как следом я узнала об изменах Антона. Их было множество, а он даже не пытался отрицать эту мерзость, втирая мне о том, что не может и не должен принадлежать только лишь мне одной.

После этого я перестала заниматься с ним сексом. Этот мужчина казался мне таким же грязным, как общественный туалет. Да и физически я его не хотела.

В постели Антон вёл себя эгоистично. Я ни разу не кончила с ним. Он мог просто снять с меня трусы и вогнать в меня свой член насухую. Сомнительное удовольствие. По его мнению, я всегда должна была быть влажной для него и готовой трахаться без перерыва. Наверняка его шлюхи именно такими и были, либо его самомнение было раздуто до небес.

Муж обвинял меня в том, что я бесчувственное бревно, холодная, как рыба, а я вспоминала ту единственную ночь, проведённую с другим мужчиной, и понимала, что так, как с Демидом, у меня не будет ни с кем. Потому что я текла от него, как сука, стоило ему на меня просто взглянуть, потому что он трахал меня качественно, заботясь не только о своём собственном удовольствии, потому что он настоящий мужчина, а не жалкое его подобие.

Одевшись в тёплый спортивный костюм, я устроилась возле камина с бокалом вина в руках. Я нечасто выпивала, просто не умела пить. Когда ко мне в рот попадала хоть каля спиртного, я начинала говорить о людях всё, что я о них думаю, а это всегда были не слишком приятные вещи. Даже на праздниках я избегала алкоголь, понимая, что рискую поссориться со всем миром за один вечер. Лишь в одиночестве я могла позволить себе бокал-другой вина или шампанского.

Дома было так тихо и, вместе с тем, так страшно…

До сих пор не верилось, что Антона больше нет. Мне казалось, что он просто на съёмках или у какой-нибудь бабы, что натрахается и приедет домой, спросит, как у меня дела, больше из вежливости, конечно.

Этого больше никогда не будет.

Мои мысли невольно вернулись к Демиду Барсову. Какого хрена ему от меня понадобилось? Что именно он намерен обсудить? Наверняка он просто ищет повод, чтобы добить меня своим холодным безразличием и оскорблениями?

Допив вино, я поставила пустой бокал на пол, легла на диван и закрыла глаза, в надежде расслабиться или даже уснуть. То ли вино на меня так подействовало, то ли длительное отсутствие секса, но я внезапно почувствовала руки и губы Демида на своём теле. Как наяву его большой, толстый, вздыбленный, член туго вошёл в моё лоно, и меня прострелило судорогой желания. Я ощутила, как становится мокро и горячо между ног, как неприятно липнут намокшие трусы и судорожно вздохнула.

Меня окружало множество мужчин, красивых, богатых, знаменитых мужчин, но никто так ярко и остро не действовал на меня. Лучше бы я никогда не знала, как хорошо бывает в постели с мужчиной, лучше бы думала, что фригидна, мучаясь в постели с мужем, чем с такой тоской вспоминать, каково это — быть желанной для Демида Барсова.

Я горько расплакалась оттого, что осталась одна. Был ещё Демид, который грозился приехать завтра, но лучше уж мне больше не видеть его никогда. Просто не пущу его в дом, и дело с концом.

7. Ольга

Спала я, как убитая. Так намёрзлась и измоталась, что бокал вина срубил меня. Снилось, правда, какое-то дерьмо, точнее, Барсов Демид. Мы с ним срались, как обычно, до хрипоты, до трясучки, а потом внезапно целовались до одури. Какими-то тоненькими краешками сознания я понимала, что это сон, но проснуться не могла. Или не хотела? Даже во сне этот ужасный мужчина возбуждал меня.

Утром я проснулась с мокрыми трусами и сладким томлением между ног. Я почувствовала себя ещё хуже, чем вчера. Осознание того, что я теперь вдова, придавило меня, едва я открыла глаза. Вторая мысль была о Барсове. Он собирался сегодня приехать? Я решила, что не пущу его на порог, но он довольно упёртый мужик. Ты его в дверь, а он в окно.

Можно было бы свалить куда-то из дома, чтобы сто процентов с ним не пересечься, но это лишь подвесит в воздухе нашу встречу. Настырный зануда Барсов может припереться и завтра, и послезавтра, пока не скажет мне всё, что хотел. Полдня я думала, как быть. Бродила по пустому дому на какой-то необъяснимой панике. Эта больная тревога была вызвана предстоящей встречей с Демидом.

Чем ближе время продвигалось к вечеру, чем сильнее меня начинало колотить. Не зная, чем себя занять, я начала выгребать из шкафов вещи мужа. Не то, чтобы мне не терпелось избавиться от них…

Да кого я обманываю, господи? Я хотела, чтобы и духа Антона тут не было. Этот дом должен быть наполнен только хорошими воспоминаниями: о моём детстве; о том, как