С изюминкой - Стейси Харт

Роуз фыркнула.

Купер повернулся ко мне.

— Говоря о сёстрах, когда Мэгги приедет?

— В четверг, — ответил я.

— Я ещё нужен, чтобы забрать её?

— Да, но не говори ей. Я буду на лекциях, и она не дождётся меня. Мэгги сказала, что хочет «влиться» в Нью-Йорк.

Роуз сделала неодобрительное лицо.

— Ты помешан на контроле.

Мой лоб наморщился.

— Почему? Потому что я не хочу, чтобы моя младшая сестра тащила девять чемоданов в метро? Одна? Несправедливо, Роузи.

— Если она хочет, позволь ей.

Купер покачал головой.

— В этом деле я на стороне Уэста. Такая красивая малышка, как Мэгги, да ещё и одна в Нью-Йорке?

Я посмотрел на него.

— Скажешь это ещё раз, и я попрошу девочек.

— Не волнуйся. Целомудрие твоей сестры со мной в безопасности.

Все остальные рассмеялись.

— Что? — спросил он невинно. — Я могу быть хорошим. Просто выбираю не быть таким.

Я хмыкнул.

— Ну, следи за собой, а иначе я решу разукрасить тебе лицо.

Глава 3

СУЧКИ И ИГРОКИ

Лили

Полуденное солнце светило в высокие окна студии, когда пианист начал играть Стравинского заново. Мы репетировали «Аполлона» для вечернего выступления, и наш балетмейстер — Уорд Стюарт стоял с суровым выражением лица, скрестив руки на груди, его седые волосы были аккуратно причёсаны. Он давал инструкции, указывал на ошибки, считал и исправлял во время репетиции этого куска. И был самым ненасытным из всех балетмейстеров, с ним мне приходилось работать чаще, чем с остальными.

Я кружилась вокруг Блейна вместе с Дженни и Надей, втроем мы плели сложный танцевальный узор вокруг него. Блейн был Аполлоном, а мы музами — муза поэзии, муза пантомимы, и, в моём лице, муза танца. Это завидная роль, муза, которую Аполлон выбирал для конечного па-де-де. (прим. фр. pas de deux [pa dǝ dø] — одна из основных музыкально-танцевальных форм в балете. Состоит из выхода двух танцовщиков (антре), адажио, вариаций сольного мужского и женского танцев и совместной виртуозной коды.)

Роли, которые я получила после повышения пару месяцев назад, до сих пор шокировали меня, как бы сильно я не работала, чтобы попасть на это место, никак не ожидала этого. Думаю, мне нужно сказать, что я действительно этого ожидала, но никогда не чувствовала, что имела на это право, или что была достаточно хороша, чтобы на самом деле заполучить их. Я обучалась у Изабель Ламон, а когда она получила травму в предыдущем сезоне, то решила уйти в отставку.

В день, когда я подошла к доске расписаний репетиций и увидела в списке своё имя рядом с «Жар-птицей», чуть не упала на пол. На эту роль не проводили пробы. Она давалась по заслугам, и её мог получить любой. День, когда это случилось, был лучшим в моей жизни.

В любом случае, я была всё новой ведущей танцовщицей, и Надя по стажу превосходила меня, но вот они мы, танцуем все вместе, и я заполучила важную часть.

И она не позволила бы мне это забыть.

Никто не был удивлён, когда роль Аполлона получил Блейн с его золотистыми волосами и небесно-голубыми глазами. Он был сложен, как греческий бог, и к тому же изящен. А па-де-де с ним буквально дало мне жизнь. Но репетиции никогда не были легки с Надей, и эта часть требовала абсолютной синхронности между тремя музами.

Я проскользнула под рукой Нади снова, и она сжала мою руку, удержав своё запястье так, что я не смогла повернуться. Моя лодыжка дрогнула, и я чуть не упала.

— Напрягись, Лили, — выкрикнул Уорд, требовательно взглянув на меня.

Я стрельнула взглядом в Надю, когда проскользнула мимо неё, но она лишь улыбнулась, и мне пришлось оттолкнуть ярость и сосредоточиться на музыке и своём теле. Я подняла ногу в арабеске, затем Надя и после Дженни. Я сделала буре, затем Надя и Дженни, и, когда я наклонилась, поставив руки в пятую позицию над головой, они повторили моё движение. Мы танцевали позади Блейна по всей студии, пока не построились в линию рядом с ним, и он наклонился к нам троим, а наши ноги вытянулись позади него.

Музыка закончилась, и Уорд привёл нас в чувство, дав последние указания. Напряжение висело между нами — Надя с одной и Блейн с другой стороны от меня. Мы сделали реверанс и поклонились, прежде чем отправиться к своим сумкам, пока пианист не начал играть снова. Мы с Блейном останемся еще с Уордом, а Дженни и Надя отправятся на свои следующие репетиции. Я схватила бутылку воды и сделала глоток, пока Дженни снимала свои пуанты.

Я посмотрела на своё красное отражение в зеркале.

— Боже, я вся потная. — Я покачала головой. — Думаю, что вспотела даже в промежности.

Дженни посмеялась. Мы всегда дружили, учились в одном классе в ШАБ и танцевали вместе в кордебалете. И повысили нас с разницей в один месяц друг после друга и как солистов, а теперь как ведущих балерин. Она была моим неизменным другом здесь, в этом мире, где давление и конкуренция в нашей работе так часто разрывали дружбу. Дженни можно смело назвать красивой танцовщицей и великолепной женщиной с чёрными волосами и светло-кремовой кожей, на которой, я почти уверена, не было ни одной веснушки. У неё также были самые длинные и изящные руки, которые я когда-либо видела.

Она застегнула свою сумку.

— Потные промежности случаются только с лучшими из нас.

Я обтёрла своё лицо и грудь полотенцем.

— Причина носить юбки номер один.

— Бедные парни не могут избежать даже этого.

— Ничего так не повышает либидо, как вспотевшие яйца в балетном трико.

Она рассмеялась, и я села, чтобы развязать один из своих пуантов.

— Мои пуанты сдохли. Посмотри на подошву. — Я согнула её, и кожа выгнулась дугой. — Чёрт, я только сегодня утром получила их.

— Фу, я ненавижу это. У тебя есть время сходить заменить их перед следующей репетицией?

Я вздохнула и стянула второй пуант.

— Мне придётся найти на это время.

Она покачала головой, когда сделала глоток.

— Только Уорд может измучить так сильно, что мы убиваем свою обувь за день.

Я хмыкнула.

— Жертвуя атласом и кожей, один концерт за один раз.

Она хихикнула и посмотрела мне за спину, слегка дёрнув подбородком. Надя стояла рядом с Блейном в дальнем углу комнаты, слишком близко, по моему мнению, и я почувствовала, как запылали мои щёки, когда она